Чтение онлайн

Оставшиеся до выходных дни он потратил на окончательный вывод всех средств из корпоративных ценных бумаг, всех, без единого исключения, а вырученные средства, три с половиной миллиарда талеров, «Дом фондовых ремесел» окунул в государственные долгосрочные обязательства республики Бабилон: шестипроцентные облигации, дата выкупа в две тысячи пятьдесят первом году. Купил он их хотя и на вторичном рынке, но по номиналу и даже чуть дешевле, с дисконтом, у официальных дилеров Казначейства, поскольку популярность этих бумаг в народе была предельно близка к нулю. Иностранные инвесторы без разговоров отворачивались от предложения купить облигации, отечественные финансисты так поступать не смели и выкупали, словно оброк вносили, кто на сколько ужалобит родное государство.

Яблонски поначалу решил, что Сигорд сошел с ума, но после вечернего субботнего разговора, перетекшего в воскресный утренний, и Яблонски притих, убежденный серьезностью предъявленных аргументов. Дальнейшие недели на бирже чаще напоминали дурдом, плывущий по реке с крокодилами, нежели бизнес-организацию, среди биржевиков было зафиксировано четыре случая самоубийства и один помешательства; инфаркты, банкротства и побеги уже никто не считал. Та катастрофа, которая грянула после убийства Леона Кутона, была, может, и порезче, но она была более-менее локальна, тряхнув весь мир – ударила, в основном, по Бабилонской экономике… И удила на ту панику набросили относительно быстро, а эта… Эта втаптывала в пыль триллионы долларов по всей планете, не щадя ни Нью-Йорк, ни Бабилон, ни Токио.

Комиссия по ценным бумагам рыпнулась было к Сигорду, выяснять, почему именно «Дом фондовых ремесел» один из немногих не пострадал на ураганном кризисе, один из очень немногих, кто даже заработал на нем, и один-единственный, кто забился добытым в государственные ценные бумаги… Но тут-то господа из комиссии и притормозили, поняв, что в сомнениях своих заходят очень далеко. Не во французские и не в британские бумаги средства вложены, все под контролем, все прозрачно, все патриотично. Что не так?

Этот Сигорд, конечно, воротила, очень крупный делец, но его активы хотя и велики, да ведь отнюдь не фантастичны. Даже по размерам личного состояния он не входит в первую и вторую десятку бабилонских толстосумов, а уж влияние его фирмы на отечественную экономику – это надо микроскоп помощнее брать… Так что вызвать кризиса своими спекуляциями он не мог, все его действия за рамки закона не выходили, итоговая операция его – хотя и фантастически удачна, но… Кто, спрашивается, кому и когда мешал поддержать государство низкопроцентными займами?

Взяток Сигорд принципиально не давал, хотя и не стал вмешиваться, когда Яблонски из своих рук рассовал по чиновничьим карманам и пазухам небольшие подарки на общую сумму в полмиллиона талеров.

– Я тебе, друг ситный, эти фокусы компенсировать не собираюсь.

– Да и не надо, не обеднею.

– Нет, нахал ты, все-таки, Яблонски…

– Каков уродился, таков и есть.

– Зачем тебе эти барашки в бумажке? И без подарков бы эти попрошайки отвяли, несолоно хлебавши.

– А нервы? На вас и так лица нет, одна бледность и мешки с кулак под глазами. У вас с почками все в порядке?

– Да, – соврал Сигорд.

– Сомневаюсь. Дамочки вам звонят, сын звонит, врач ваш, господин Лури, безуспешно домогается провести плановый осмотр… Вот он вам покажет, почем фунт изюма, я от него ничего скрывать не собираюсь, все про вас доложу: сколько курите, как кофе литрами дуете, как спите, а вернее, не спите ночи напролет, как питаетесь всухомятку, либо черт те где.

– Знаешь что, Ян!.. Ну некогда мне, понимаешь…

– Ах, некогда ему. А чем, извините за нескромность, ваша светлость так занята? Наблюдением роста курсовой стоимости государственных облигаций на вторичном рынке? У вас ведь других активов нет?

– И этим тоже. Пусть это занимает минуту в сутки – а все равно обязан. Кроме того, ты про «Рим Заполярный» забыл? Это, между прочим, также наше имущество и за ним пригляд необходим, постоянный причем. Банчок-то наш, чтобы ты знал, тоже ртом воздух ловит, с сердечком перебои у нашего банка. Всем топ-менеджерам крышу с плеч – временно, надеюсь – снесло, хоть кто-то должен управляющим мозги вправлять?..

– Ну, разве что. И все равно: извольте дурью не маяться, а отдыхать. И курить поменьше.

Вправка мозгов заключалась, в основном, в переводе всех подконтрольных Сигорду денежных потоков (немногочисленных, но полноводных) в «Рим Заполярный», ибо потери банка, завязанного значительными ресурсами на фондовый рынок были весьма ощутимы, Сигорд, от греха подальше, подстраховывал его единственным эффективным лекарством, деньгами. Он то и дело организовывал совещания совета директоров, на которых излучал оптимизм и непоколебимую уверенность: как ни странно, пример поведения одного из крупнейших акционеров – влиял на остальных и благотворно влиял, тем более, что денежные потоки «от Сигорда» реально помогали делу, помогали банку выполнять свои обязательства перед контрагентами и внешне держаться перед ними как ни в чем не бывало. Вслед за Сигордом, послушавшись его советов, несколько довольно крупных брокерских контор, специализировавшихся на бумагах традиционных компаний, перевели свои счета в «Заполярный» и банк вздохнул еще чуть свободнее.

Еще через два месяца ситуация понемногу стала возвращаться в обычное русло, для выживших компаний это было долгожданное благо, погибшим юридическим лицам (и нескольким физическим, со слабыми нервами) было уже все равно.

Большая часть фондовиков потерпела колоссальные убытки, значительно меньшая часть, из «традиционалистов», почти не пострадала, «Дом фондовых ремесел», практически единственный, хорошо приподнялся на этом кризисе. Но благоразумно не трубил о своих победах во всеуслышание, даже премии сотрудникам остались на обычном уровне. Хотя, если уж совсем строго подходить к конспирации, молча рассуждал Сигорд, премии бы лучше не давать: в эти лихие дни, для непосвященных, зарплата вовремя – вот самая драгоценная премия. Самих компаньонов такая конспирация никак не касалась и премии обоим получились миллионные.

Яблонски тотчас укатил за город, обустраивать оба свежеприобретенных имения, свое и Сигорда, себе – небольшое шале на восьми акрах земли, Сигорду – по соседству, но уже едва ли не замок посреди гигантского леса.

– На хрена мне четыреста акров, ты об этом подумал? Кто земельный налог с них платить будет – об этом ты подумал?

– Вы будете. Большая часть налогов пойдет на культивацию и мелиорацию, это предусмотрено льготами, я консультировался. Лес очень приличный, почти половина – сосняк на холмах, с выходом к озеру, будете рыбу ловить, грибы собирать. И я заодно.