Чтение онлайн

– Это уже четвертый вопрос, господин Сигорд, он – не ко мне.

«Не такой уж он и трусливый». – Сигорд был озадачен новым и непонятно что обещающим знакомством, однако осторожность и смятение в мыслях никак не отразились на его последующих поступках: он действительно выбрал соответствующую фирмочку, угнездившуюся там же, в муниципалитете, и без хлопот, за восемьсот шестьдесят четыре талера наличными, зарегистрировал акционерное общество с ограниченной ответственностью «Дом ремесел», где все сто акций, согласно Уставу и учредительному договору, принадлежали учредителю, то есть ему, Сигорду. За эти деньги ему сделали пять копий Устава, одну печать, справку о регистрации в налоговой инспекции округа, право первой подписи, временную, чисто формальную сотрудницу-бухгалтера и порекомендовали банки, где выгоднее открыть счет. Выгоднее было в Купеческом, но Сигорд выбрал все тот же Первый национальный – для удобства операций с уже имеющимися деньгами и счетами. Ушло на все про все (оформление фирмы) не два часа, как уверял его господин Яблонски, а два рабочих дня.

Зато потом, на диво себе и здравому смыслу, запрещающему чудеса в обыденной жизни, за такие же два рабочих дня, они с господином Яблонски спроворили абсолютно все детали той части сделки, которая касалась вывоза опилочного мусора с территории фабрики.

Этот крохотного роста человечек взял на себя и продавил до результата многочисленные сложности, в первую очередь связанные с транспортом. Пришлось ему довериться вслепую, зато и голова об этом у Сигорда уже не болела: погрузка и вывозка производилась на фабрике фабричными же службами. Счет за услуги фабрика «Сказка» выставляла Сигордову детищу, «Дому ремесел» и сама же погашала их, оформляя как частичную выплату Сигорду услугами, а оставшуюся часть, в среднем семнадцать талеров за самосвал, – переводила на счет новоявленной фирмы-спасительницы.

Пришлось совершить два «первых» рейса на «Тритон», оформляя груз «по факту», прежде чем руководство «Тритона» приняло решение о подписании реального договора о поставках. Объем – пятьсот тонн, цена – двести талеров за тонну.

– Двести талеров! Господин Сигорд! Сколько миллионов этих талеров закопали мы на южном танковом… Двести талеров, клянусь праотцами! – Яблонски цокал языком, горестно качал головой и все тыкал, тыкал сухенькими пальчиками в калькулятор…

В самосвал входило до двух с половиной тонн опилок, но Сигорд распорядился, дабы не высыпалось за борта, нагружать не более двух тонн, ибо, по условиям договора со «Сказкой», платили ему за рейс, а не за тоннаж. Конечно, и он, получается, платил «Сказке» за аренду каждого самосвала «порейсово». Но это был липовый паритет, ибо сэкономь он на рейсах – денег на счет ему бы не прибавилось, а наоборот, убавилось бы на мелкую сумму… Но – по документам – и овцы были сосчитаны, и волки не голодали.

Две тонны, пять ежедневных ходок в три самосвала – в две с половиной недели договор был исполнен. «Тритон» свою долю, сто две тысячи талеров, выплатил тотчас же, не успел выветриться на разгрузочной площадке смог от последних самосвалов, а «Сказка» что-то там согласовывала и подписывала три банковских дня (плюс два выходных), но честно уплатила оговоренные деньги – почти четыре с половиной тысячи талеров. И тут же пролонгировала договор еще на пятьсот тонн, но на этот раз Сигорд, возмущенный бесконечными поломками техники и придирками на вахте, потребовал со «Сказки» двадцать талеров за рейс и те безропотно согласились, ибо впервые за несколько месяцев инженерные и транспортные службы фабрики вздохнули чуть свободнее: опилочный мусор грозил затопить все по самую крышу, а тут реальные «проталины» образовались, уже проехать можно…

Опилки и ошкурки с фабрики – это совсем другое дело, чем опилки с грязной свалки, и «Тритон» так же охотно подписал договор с Сигордом на поставку еще пятисот тонн сырья, по той же цене. Сто тысяч талеров «справа», пять тысяч «слева» – это в сумме составляет сто пять тысяч талеров. Да там от прежнего договора сто шесть, это двести одиннадцать тысяч, мама дорогая!

Сигорд немедленно, из своих «подкожных», не трогая новый банковский счет, отстегнул Яблонски две тысячи талеров:

– Взятка вам будет после выхода на пенсию, господин Яблонски, а сейчас просто подарок. Прошу принять от меня скромный презент, от души и за все хорошее.

– Так здесь же целых две тысячи! – мгновенно пересчитал бдительный Яблонски.

– Ну не одна же! Вы, главное, уверенно живите и дорабатывайте свое заводское время…

– Фабричное.

– Ну фабричное – велика разница? А потом ко мне. Что-то, знаете, я вдруг и сам поверил в свое дело, даже удивительно.

– Мне почему-то тоже. Что??? Что это? Вы и третий договор-таки подписали? На тысячу тонн? А как же… А когда это вы… Ну вы и хват, Сигорд! Извиняюсь: господин Сигорд, сэр!

– Вольно. Как доведем до победного финала – с меня еще пара косых, но, опять же, пока еще не в счет взятки, а чтобы вам легче было коротать время до пенсии.

Да. Сигорд в полном одиночестве, если не считать лихорадки в сердце, сидел на кухне, пил сладкий – дальше некуда – чай без молока, а сам все косился на выписку из счета: четыреста двадцать шесть тысяч талеров сорок один пенс! Да. Это успех. Это… это… Надо успокоиться и съесть крекер. Впереди первая налоговая проверка после уплаты всех налогов. И в конце концов – что такое четыреста тысяч талеров? Это… около восьмидесяти тысяч долларов, а в фунтах – так и вообще смотреть не на что. Хотя и в фунтах – все же таки получается приличная сумма. Но налоги. И еще придется вынимать наличными, опять прямая усушка-утруска. Да. И придется платить зарплаты менеджерам с бухгалтерами, снимать офис, расходовать электроэнергию, тратить деньги на скрепки, заклепки… То ли дело просто наличные: никаких тебе налогов и ты им, деньгам, господин, а не они тебе понукалы. Но ведь и наличные имеются!

В дополнение к тем нескольким тысячам остатка, меньше десяти, что у Сигорда были от предыдущих операций, высыпалась на него дополнительная удача: старый «мертвый» запас в сорок тысяч тонких и твердых кружков, диаметром семьдесят шесть с дробями миллиметров, которые он никак и никуда не мог придумать пристроить, со свистом ушли каким-то перекупщикам в порту (Сигорд безуспешно искал там потребителей опилок), да не за гроши, а по полтиннику штучка! Двадцать тысяч талеров! Сигорд горько пожалел задним числом, что один «цилиндрик» сбыл в универсам, по пятаку кружок (и тем самым нанес себе убыток в сорок пять талеров), они, в универсаме, из них сделали брелки для ключей в бесплатных камерах хранения… Если бы не тот странный тип, Сигорд бы не поленился то же самое предложить другим универсамам, в надежде избавиться хотя бы от части хлама, загромождающего квартиру, но – вот, повезло.

Через пару лет Сигорд совершенно случайно увидел по телевизору арест своего случайного партнера, в хронике криминальных событий, он оказался оружейником-контрабандистом, но зачем ему кружочки понадобились – так и осталось для Сигорда загадкой.

Однако же и тридцать тысяч наличными хранить дома стремновато. Сигорд открыл бельевой шкаф, последнее свое приобретение на барахолке, вынул из под стопки постельного белья пакет, завернутый в бязевую наволочку. Не удержался и развернул – на месте. Не сейф же покупать? Будут красть – так уволокут вместе с сейфом, а паче чаяния, если под разбой угодит, так он сам все выдаст, не дожидаясь пыток. Потратить с шиком и с толком – вот это бы другое дело, но куда можно истратить такую прорву денег, чтобы не привлечь ничьего внимания? И чтобы, главное, не жалко было? Обставлять эту квартиру – глупо, так и мотайся потом с накупленным скарбом на плечах, а купить свою… Ой-ёй-ёй-ёй-ёй… Это было бы круто. И реально. Но – черт побери! А? Нет. Тридцатником тут никак не обойдешься, разве где-нибудь в трущобных новостройках, да и то за первый взнос. Можно купить на фирму, якобы под офис, а самому жить. Но тогда придется еще и дополнительно снимать, либо покупать что-то для офиса. Нет. Это придется все деньги грохнуть в четыре стены и потом маяться в них, трясясь, что фирма обанкротится, либо перейдет в другие руки, а вместе с нею и квартира, и денежки за нее. Здесь пока поживет, не Рокфеллер, чай.

Но с тех пор мечта о собственной квартире подселилась в Сигорде к другим его планам и мечтам, большим и маленьким, и покидать его никак не желала…

– Зачем ты купил эти пирожные и конфеты, Янечик? Ведь это дорогие продукты, на такие истраченные деньги можно было бы полноценно жить день, или даже два дня.

– Мама, ну почему вы заморачиваете себя мелкими пустяками? – Яблонски с довольной улыбкой наклонился и поцеловал старушку в висок и щеку. Та, несмотря на укоризненный тон, сияла всем своим круглым дородным личиком, потому что больше всего на свете, после своего единственного сыночка Яна, разумеется, госпожа Беата Яблонски любила сласти «от Борчина», она их, по ее собственному выражению, обожала. И еще телесериал «Бабилонские улицы».