Сущность Эф
Шрифт:
Спохватывается.
Догадывается…
– А… а это ты лето забрал, да?
Тимка ждет, что вот сейчас этот – этот отнекиваться начнет, да какое лето, да ты что, да ни в жизнь – а этот – этот сразу говорит:
– Я.
– А ты злой! Злой ты! А ты лето… лето…
Тимка хочет сказать – забрал, не может, слова в горле застревают, слезы из глаз…
– Ну не плачь, чего ты…
Это этот.
– Давай я тебе лето подарю?
Тимка настораживается.
– Лето подарю. Совсем-совсем твое. Собственное.
– Да ну… врешь ты все…
Тимка не верит, ну еще бы, какое лето, врет он все, как взрослые всегда врут, вот так наобещают с три короба, только чтобы Тимка не плакал, и ничегошеньки не сделают, ни-че-го…
– А я, правда, лето подарю… а вот… смотри…
Тимка смотрит, Тимка глазам не верит, – вот оно, лето, да не одно, много, много лет, видимо-невидимо, и наши, северные, и южные, знойные, тропические, а тут и вовсе какие-то лета неведомые, неземные, неместные, сразу и не поймешь, что такое…
– Выбирай любое…
– Какое хочу?
– Какое хочешь.
– Прямо совсем-совсем какое хочу?
– Прямо совсем какое хочешь.
– И только мое будет?
– Только-только твое.
Тимка бежит, Тимка выбирает, это вот, где фестиваль, или нет, вот это, там поход и песни у костра, или нет, вот это, тут вообще круиз кругосветный…
– Выбрал?
Тимка оглядывается. Спохватывается. Оглядывается, на город, на людей, а люди-то как же, люди…
Хлопает в ладоши, раз, два, три!
Вспархивают вспугнутые лета, разЛЕТаются.
– Ты… ты что? Ты что?
Это – этот.
Тимка снова в ладоши хлопает – раз! Два! Три!
У-ЛЕТ-ают последние лета.
Этот гонится за летами, не может догнать, где ему, сил-то у него не осталось, когда лета его покинули, вот и тает он, тлеет…
И Тимка посреди двора один остался. Ждет Тимка лето, а где оно, а нету, а…
Этим летом ТИМ твердо решил сделать такую машину, которая сделает так, чтобы лето не кончалось. То же само он обещал себе прошлым и позапрошлым летом, и поза-позапрошлым, когда великое Оледенение еще только-только вступало в свои права. Но всякий раз что-то случалось, что-то мешало, начиналось лето, нет, не так – ле-то-о-о-оо-о! И даже не так – ЛЕТОООООО! – и начинается, землю распахать, зерна достать из хранилища, засеять, солнечные батареи выставить, а тут и урожай убирать, и много еще чего, а тут бац – и лето было, и нет, снова листь желюеют, и первый снег летит, больше, больше, больше, вот уже замело все, и льды пошли, рвет землю ледник…
Так что этим летом ТИМ решил твердо-твердо: он сделает такую машину. Начнет вот прям щас. Нет, он не будет обшаривать помойки, на помойках ничего такого нет, да и вообще, зачем ТИМу помойки, ТИМ на фабрике нужные детали сделает, ТИМу солнечные батареи нужны, и реактор, и много чего…
– А там разломали всё!
ТИМ торопится, ТИМ спешит, ТИМ смотрит, не верит себе, как, почему, зачем, да быть того не может, а вот может, вот, пожалуйста, пока ТИМ на востоке у себя дамбы строил, на западе кочевые подобрались, машину-то и того, на кусочки разобрали, растащили. ТИМ кочевых адским огнем сожжет, да что толку, машину-то уже не вернешь…
А лето поджимает, а лето кончается, а лето вот-вот – и нет его, а надо спешить…
Тревога.
ТИМ просыпается – всеми своими мегаполисами просыпается, рассылает сигналы от города к городу, встать, встать, встать, тревога, тревога, а что случилось-то…
А вот.
Осень пришла.
Вот так, не спросясь, не было, не было осени – и бац, и осень, и листья желтые, и холод, и первый снег летит, а где лето-то, лето-то где?
А нету.
Должно быть – а нету.
А к осени-то, к осени ничего не готово, ничегошеньки-ничего, ни тепло не припасено, ни стены толстые не выстроены, ничего-то нету…
А вот.
Зима.
И ночь.
ТИМ смотрит, как ночь, почему ночь, по часам день должен быть, только часы ночи не указ, вот захотела ночь – и пришла.
Поднимается в небо ТИМ.
Ракетные двигатели у ТИМа, вот и поднимается.
Смотрит.
Глазам не верит, ну, у ТИМа не глаза, другое что-то. Смотрит, не понимает, что это такое высоко-высоко в небе окружило лето, не дает лету светить. Вот светило высоко в небе лето, большое лето, светлое, а тут кто-то его шторами со всех сторон окружил, и лето пьет.
ТИМ даже вспоминает – сфера Дайсона.
ТИМ спрашивает:
– Это ты лето забрал?
– Я.
ТИМ вспоминает какие-то мировые конвенции, да чего этому – этому конвенции, плевать этот – этот на них хотел, и на ТИМа плевать, и на всех, на всех… Так что тут только одно остается, играть сбор, бить тревогу, созывать всех, всех, всех…
– А хочешь, лето тебе подарю?
Это – этот.
ТИМ настораживается, ТИМ не верит, как это так, лето отдаст…
– А вот смотри, сколько их у меня…
Смотрит ТИМ, себе не верит, да как так, да как такое бывает вообще, вон их, сколько лет, и вокруг – лета, лета, лета, горят, светятся, греют…
Бери любое…
ТИМ не торопится, ТИМ выбирает, такое, чтобы подольше хватило, чтобы побольше лето было, помоложе, оно же как, если лето красное, оно старое уже, если желтое, то помоложе, а вот лучше всего голубое лето взять, оно долго гореть будет, жарко гореть.
Только здесь уже не говорят – голубое лето.
Говорят – лето спектра О.
Вот и выбрал себе ТИМ голубое лето, красивое лето, а этот – этот даже помог ТИМу шторку вокруг лета поставить.
Вот как хорошо.
Ай да ТИМ.
Этим летом ТИМ точно решил сделать такую машину, чтобы лето не кончалось…
…это было уже.
И в то же время – не было.
ТИМ и раньше давал себе слово сделать такую машину, еще когда нашел прошлое лето, и позапрошлое лето, и когда в бою с другой цивилизацией отбил поза-позапрошлое лето, и когда в драке с другой цивилизацией отбил себе целое лето, почти непочатое – только все время что-то мешало, оно же как бывает, хватает ТИМ лето, нет, не так – лето-о-о-о-о, нет, не так – ЛЕ-ТО-О-О-О-О-О!!!! – и начинается, шторку поставить, сфера Дайсона называется, и электростанции выстроить, и города, ТИМ же по космосу летает малым шариком, а когда лето найдет, там уже развернется на исполинский мегаполис, перед которым Земля – малая песчинка. Вот так, пока туда-сюда, тут и лето погаснет, и все, и как, и почему больше нет, а где, а было же – а все, приехали, сжимай сознание в крохотный шарик, лети по черноте космоса…