Чтение онлайн

Логическим следствием обеих возможных в той ситуации стратегий действия являлся, как представлялось мне, тупик. Стань я прилагать меньше усилий, в разряд неусвоенной попадет масса важной информации, и, как следствие, провал на экзамене. Продолжи я с еще большим упорством, – конспектируя более подробно и тратя на это все больше времени, – результатом явилась бы все та же обращенная вниз спираль успеха.

Ключ к подлинному успеху, рассудил я наконец, следует искать в ответе на вопрос, насколько рационально я использую свой интеллект вообще и мыслительные способности в частности, – осознание этого и привело меня в библиотеку.

Когда я вышел из нее в тот день, мне вдруг пришло в голову, что проблема, с которой я столкнулся, не найдя нужной литературы, быть может, пришлась кстати. Поскольку таких книг еще не написано, я ступил на заповедную территорию, где есть подлинный простор для пытливого ума.

Я начал читать все, что мог найти, из специальной литературы. Это, как мне казалось, могло пролить свет на следующие основные вопросы, которые я поставил перед собой:

• Предисловие

• Как научиться учиться?

• Какова природа моего мышления?

• Каковы приемы эффективного запоминания?

• Каков путь к творческому мышлению?

• Как овладеть техникой скорочтения?

• Каковы современные достижения в сфере развития общего мышления?

Имеется ли возможность разработать новые приемы эффективного мышления или, быть может, одну всеобъемлющую прикладную теорию?

Работая над ответами на эти вопросы, я принялся изучать психологию, нейрофизиологию мозга, нейролингвистику, кибернетику, методы скорочтения и мнемонику, теорию восприятия, теорию творческого мышления и общие науки. Со временем я понял, что более эффективной и производительной работы мозга можно добиться, если дать возможность его потенциальным способностям работать совместно, в помощь друг другу, нежели применять их как отдельные «инструменты».

Простейшие, на первый взгляд, приемы вносили самую впечатляющую лепту. Например, простое комбинирование двух кортикальных способностей, а именно речи и восприятия цвета, позволило мне коренным образом пересмотреть свой подход к конспектированию. Конспектирование с добавлением всего двух цветов в графику представления материала более чем в два раза улучшило мнемонические характеристики моих конспектов и, что еще важнее, внесло элемент развлекательности в процесс учебы.

Мало-помалу начали проступать очертания общей структуры, и, обретя первую уверенность в себе, я начал помогать, в порядке хобби, школьникам и студентам колледжей, которых по разным причинам в свое время отнесли к разряду «неспособных к учебе», «безнадежных», «неспособных к чтению», «отсталых» и «трудновоспитуемых». Все эти так называемые горедети очень скоро достигли нормального уровня в учебе, а некоторые даже стали настоящими отличниками.

Девочке по имени Барбара как-то сказали, что коэффициент ее интеллекта, по результатам стандартного теста, был ниже всех, когда-либо регистрировавшихся в данной школе. После месяца тренинга, в ходе которого она училась учиться, коэффициент ее интеллекта вырос до 160, а впоследствии, на момент выпуска из колледжа, она была лучшей из лучших. Пат, необычайно одаренный мальчик из США, которого в свое время ложно отнесли к категории «неспособных к учебе», впоследствии сказал (после того как с блеском сдал целый ряд тестов на творческое мышление и память): «Я не был неспособным к учению – у меня просто не было настоящего учения!».

В начале 1970-х гг. на сцену выступил искусственный интеллект. Настало время, когда я мог купить компьютер с жестким диском емкостью 1 мегабайт и в качестве приложения к нему 1000-страничное руководство пользователя. Вместе с тем в тот, казалось бы, период расцвета цивилизации все мы рождались на свет, оснащенные самым что ни на есть удивительным био-компьютером, в квадриллион раз более мощным, нежели любой известный человеку техно-компьютер, и где, спрашивается, были наши руководства пользователя?

Примерно в это время я решил написать серию книг, основываясь на своих изысканиях, и назвать ее «Энциклопедией человеческого мозга и его возможностей». Я начал в 1971 г., и по мере работы горизонт передо мной становился все шире и яснее, – и все более четко вырисовывались контуры концепций радиантного мышления и интеллект-карт.

На ранних стадиях разработки идеи интеллект-карт я предполагал применять их прежде всего как мнемонический инструмент. Однако, после долгих бесед и споров, мой брат Барри убедил меня, что рассматриваемая методология найдет одинаково важное применение в развитии творческого мышления.

Барри работал над теорией интеллект-карт с иных позиций, но его помощь необычайно ускорила работу над более общей концепцией. История его знакомства с рассматриваемой теорией поучительна и интересна, и лучше его самого рассказать ее не сможет никто».

Барри: «Я познакомился с идеей интеллект-карт, рождение которой дал Тони, в 1970 году, вскоре после того как сам обосновался в Лондоне. В то время идея лишь обретала контуры, только начинала жить самостоятельной жизнью, представляя собой разительный отрыв от традиционной „линейной“ нотации. Она являла собой компонент значительно более обширного подхода, предпринятого Тони, к выработке обучающих методологии и познанию возможностей человеческого мозга. Но я лишь косвенно участвовал в его разработках. Мое настоящее знакомство с методом началось в ту пору, когда я всерьез сел за свою диссертацию.

Привлекло меня, в отличие от Тони, в интеллект-картах не метод конспектирования, а вытекающий способ организации своих конспектов. Мне требовалось не только упорядочить большее количество исследовательских данных, но и прояснить собственные мысли по поводу такого, например, сложного политического вопроса, почему различным движениям, выступающим за мир, почти всегда не удается достигнуть поставленных целей. Мой опыт применения интеллект-карт рекомендует их в качестве мощного орудия мышления, поскольку они позволяют обозначить основные идеи и затем без труда четко выявить взаимосвязи между ними. Интеллект-карты неизменно прекрасно справлялись с ролью промежуточной стадии между размышлениями и переносом мыслей на бумагу.

Я со временем осознал, что наведение моста между мышлением и письменным изложением представляет собой решающий фактор успеха применительно к научно-учебной работе, например аспирантов. Многие из моих коллег были не в состоянии заполнить упомянутый разрыв. Приобретая все больше и больше знаний о предмете исследования, они в гораздо меньшей степени оказывались способными свести все детали вместе так, чтобы ясно их изложить.

Владение техникой интеллект-карт поставило меня вне конкуренции. Важным приложением являлась возможность формулировать и оттачивать собственные мысли без прохождения через длительный процесс многократного редактирования написанного. Отделив мышление от письменного изложения, я научился думать с большей ясностью и широтой. Когда наступало время садиться за письмо, у меня уже имелось четкое знание структуры и направления мыслей, от чего сам процесс их изложения стал гораздо проще и занимательнее. Я закончил свою диссертацию быстрее, чем за предписанные три года, вдобавок успел написать главу для другой своей книги, помог основать новый ежеквартальный журнал по вопросам международной политики и даже поработать редактором в нем, занялся всерьез мотоспортом и даже женился (построив совместно со своей будущей женой интеллект-карту, посвященную нашим планам на совместное будущее). Все это способствовало неуклонному росту моего энтузиазма по поводу метода интеллект-карт, особенно в части такого его приложения, как содействие творческому мышлению.