Супермен
Шрифт:
Он остановился возле своего дома, повернулся к Колесову и Свете, они сидели обнявшись, как два зайца на льдине. Ружин протянул Колесову ключи.
– Третий этаж, восьмая квартира,- объяснил он.- Шуруйте. Я у приятеля переночую.
Колесов взял ключи молча, благодарно кивнул, вылез, вытянул Свету, съеженную, безучастную, гладил ее по волосам, по плечу, пока к дому вел, она шла смирно, руки вдоль тела опустив, кулачки сжаты, маленькие…
Ружин тихо проехал вдоль дома, завернул за него, там гаражи, пять-шесть, остановил машину возле гаражей, разложил сиденья, завернулся в плащ, устроился кое-как, мотор не выключал, холодно.
Утро белое, безветренное, совсем не осеннее. Солнце слепит окна, желтые, острые клинья рассекают лестницу, перила, стены. Ружин надавил на кнопку звонка, держал, пока не открыли. Колесов в трусах, жилистый, тонконогий, одним глазом смотрит, не проснулся.
– Подъем!
– по-молодецки гаркнул Ружин.- Быстрый сбор и на рынок. Пир готовить будем!
…Вроде и не сезон, а рынок многолюдный, гомонливый, будто все отдыхающие, что есть в городе, по утрам здесь собираются. Да и местные, видать, по привычке заглядывают: может, сегодня не так, как вчера, побогаче, подешевле.
Болтались втроем вдоль рядов. Приценивались, торговались. Веселились отчего-то. Потому что утро, наверное, потому что солнце, потому что завтра день будет и послезавтра, и еще много, много дней будет…
И Света улыбалась, не вымученно, легко, выспавшаяся, умытая, совсем не сравнить с той, какой вчера была. Ружин любовался ею.
И помидоров купили, и огурцов, и капусты квашеной, фруктов каких-то, зелени, мяса.
– Хватит, а?
– дернул Ружина за рукав Колесов.- Уж больно поистратились.
– Ерунда,- отмахнулся Ружин.- Я видео продал, деньги есть.- Повернулся к Свете: - Выбирай, девочка, что еще хочешь.
– А еще,- сказала Света и в который раз уже стала оглядывать рынок.- А еще мы купим…
– Стоп,- вдруг остановил ее Ружин.- Стойте, как стоите. Я сейчас. В мою сторону не смотреть. Держи,- он протянул Колесову сумку и не спеша двинулся в сторону выхода.
– Что-то случилось?
– встревожилась Света.
Колесов пожал плечами.
Ружин замедлил шаг, свернул к одному из рядов, возле которого особенно густо столпились покупатели, попытался через головы посмотреть, что продают, не вышло, с другой стороны зашел, и здесь народ копошится, опять на старое место вернулся, на цыпочки поднялся, шею вытянул:
– Почем?
– спросил- Почем?
И в тот же миг метнулся влево, резко, стремительно, прихватил какого-то парня курчавого за запястье, сжал заученно ему пальцы, чтоб не вывалилось из руки курчавого то, что он уже в ладони держал. Обомлевший парень даже не пикнул, только губами шевелил и, растопырив глаза, глядел на Ружина, как на чудище заморское - Гражданин!
– громко обратился Ружин к низенькому большеголовому мужчине, который все никак не мог в толпу у прилавка втереться, все вертел задом, вертел.- Повернитесь.
Тот услышал, повернулся испуганно, а вместе с ним еще несколько человек повернулись.
– Ваше портмоне?
– Ружин дернул парня за руку, подтягивая его к самым глазам низенького.
– Вроде мое,- низенький опасливо покосился на курчавого. А курчавый оклемался уже, сплюнул, сказал беззлобно:
– Козел…
Низенький заискивающе улыбнулся:
– А может, и не мое,- пожал плечами.
– Ваше, ваше,- подтвердил Ружин.- В заднем кармане у вас лежало. Я видел. Задний карман, чужой карман. Пошли в комнату милиции, здесь рядом.
Комната милиции действительно рядом, в дальнем углу рынка, в одноэтажном, куцем зданьице с зарешеченными окнами. Здесь тихо, народ сюда не заглядывает, уютный уголок, сонный. На двери мелом написано: "Милиция".
Лейтенант, без фуражки, заспанный, плосколицый, ел дыню, когда Ружин, курчавый и потерпевший вошли в комнату. Он вздрогнул, вскинул голову, сладкий сок вяло тек по подбородку.
– Что?
– спросил, повернулся к курчавому.- А ты чего?..- осекся.
Оторвал кусок газеты, вытер губы, подбородок, щеки, по тянулся за фуражкой, надвинул ее глубоко, встал, проговорил, строго и требовательно:
– В чем дело?
– Карманная кража,- сказал Ружин и поднял руку курчавого с портмоне. Задержан с поличным. Мною.
– Так,- произнес лейтенант, суетливо выбрался из-за стола, подошел ближе, на портмоне взглянул, потом на курчавого, неодобрительно головой покачал:
– Свидетели?
– Меня и потерпевшего достаточно.
– Жалко, нет свидетелей,- лейтенант почесал щеку.
– Я свидетель,- повторил Ружин с нажимом.- А вот потерпевший. Этого достаточно.
– Чего достаточно, а чего недостаточно - не вам решать,- перебил его лейтенант.- Ну хорошо, пишите заявление, объяснения,- он достал бланки из ящика стола.
Ружин отпустил курчавого, тот сразу скинул портмоне на пол. Ружин, усмехнувшись, поднял портмоне, положил аккуратно на стол, подвинул стул, сел, принялся писать, потерпевший тоже уселся и тоже писать стал, вздыхая.
…Лейтенант взял у Ружина объяснение, прочитал.
– Значит временно не работаете?
– спросил.
– Временно не работаю,- ответил Ружин.
– Понятно,- сказал лейтенант.- Можете идти. Когда надо, вызовем.
– Давно в городе служите?
– в свою очередь поинтересовался Ружин.
– Больше месяца. Из района перевели. А что?
– насторожился лейтенант.
– Нет, нет,- миролюбиво улыбнулся Ружин.- Ничего. Любопытствую просто. Всего доброго.
Колесов и Света ждали его там, где он их оставил.
– Здорово вы его!
– восхитилась Света.- Раз, два и готово.
– Очень не люблю, когда воруют,- заявил Ружин.
– Не в бровь, а в глаз,- отметил Колесов.
– Если воруешь, отвечай,- продолжал Ружин.
– Гениально,- Колесов развел руками.- Я буду вашим биографом.