Чтение онлайн

– Слушаю вас, товарищ подполковник.

– Ты где, старлей? – спросил Сапожников сухо.

– В кафе «Тамерланова башня». Позавтракать собрался, и беседуем заодно с Генрихом Юзефовичем. Нам есть что обсудить.

– Это рядом с нами. Я буду через пять минут.

Мне откровенно не понравился голос отставного подполковника.

– Что-то случилось?

– Случилось. Только что снайпер стрелял в Олега Юрьевича. Я буду рад, если ты в это время находился в кафе.

– Подъезжайте. Мы ждем вас. Что с Олегом Юрьевичем?

– Ранен. Охрана хорошо сработала, сразу прикрыли. Я обучал. Один охранник убит.

– Подъезжайте.

Из больницы мне позвонили, когда мы ждали ментовского капитана Севастьянова около офисного здания и надеялись, что он уже вот-вот выйдет. Так часто случается, что звонят по важному вопросу именно тогда, когда время отведено другому важному вопросу. В просторечье это называется «законом бутерброда». Согласно этому закону, как известно, бутерброд всегда падает маслом вниз. Я ждал звонка все утро, ждал с болью и с нетерпением, а позвонили только тогда, когда я был предельно занят.

Впрочем, предельно занят – это сказано громко, потому что внимательно ждать – это не бой вести. Тем не менее в машине я был один, остальных разослал в разные стороны, и за свой сектор обзора отвечал только сам. Здание для наблюдений было не слишком удобно, потому что имело четыре выхода, а мы караулили только втроем. На мою долю выпало две двери, одна из которых вела на автомобильную стоянку, и путь до машин был настолько коротким, что нельзя было отвлекаться надолго – выйдет Севастьянов и уедет. Прозевать было очень легко. И тут позвонили. Сначала незнакомая медсестра:

– Вениамин Владимирович?

– Я слушаю. – Определитель уже подсказал мне, откуда звонят.

– Это из больницы беспокоят, по поводу вашей жены, – тем не менее меня предупредили.

– Да-да, я слушаю. Как ее самочувствие?

– С вами сейчас врач говорить будет. Минуточку, – голос медсестры показался предельно мрачным и ничего хорошего мне не обещал.

Признаться, я заволновался сильнее, чем волновался в Чечне, когда бандиты на меня сразу три автоматных ствола наставили. Там меня, по крайней мере, один свой ствол со стороны прикрывал, а здесь мою Ольгу прикрыть было некому.

Врач взял трубку через две минуты. Я все время ожидания перебегал взглядом с одной двери офисного здания на другую. Думал о своем, но наблюдение механически продолжал. Наверное, при необходимости я даже стрелять бы смог. Ждать разговора с врачом и стрелять одновременно.

– Вениамин Владимирович, – сказал, наконец, густой бас, совсем не тот врач, что накануне говорил, – нам с помощью немецких коллег удалось пока нормализовать состояние вашей жены. Оно все еще остается тяжелым, но стабильным, и надеемся, что срывов больше не будет. Однако организм сейчас функционирует только при помощи приборов. Необходима дорогостоящая операция, иначе мы не сможем вернуть вашу жену к полноценной жизни. Да и после операции полноценность будет весьма ограниченной. Поэтому...

– Какая сумма требуется? – сразу спросил я.

– Даже по минимуму не менее ста двадцати тысяч долларов. Плюс весьма дорогостоящий переезд в Германию или в другую какую-то страну, где подобные операции делают. У нас даже в столице нет соответствующих специалистов и оборудования. Это еще тысяч десять, потому что перевозить ее придется все в том же состоянии, с подключенными приборами обеспечения жизнедеятельности. В спецмашине, в спецвагоне, в специально оборудованном самолете – в зависимости от ваших средств. Думайте.

О чем я мог думать? О том, где взять такие деньги? Мне негде было взять эти деньги! Сумма была для меня немыслимой, сумасшедшей. Я за год столько не зарабатываю. Тем не менее у меня никогда не было привычки говорить, что нечто невозможно. Армейская служба приучила считать, что невозможных вещей не бывает. И потому я хмуро ответил:

– Я подумаю.

Я уже начал бессильно думать, когда увидел, как из правой двери офисного здания вышел сначала ментовский капитан Севастьянов. Не прошел сразу к своей машине, а на крыльце остановился, словно поджидал кого-то. И в самом деле оказалось, что поджидал. Вслед за капитаном вышли четверо. Троих я определил сразу по поведению – охранники. Четвертый, как я понял, был Олегом Юрьевичем Изотовым. Одновременно со стоянки машина выехала и около крыльца остановилась – «Тойота Ленд Крузер», та самая, на которой Олег Юрьевич пожаловал на встречу с Бравлиновым.

– Вы когда сможете приехать? – спросил врач.

– Я бы приехал прямо сейчас, но меня не отпускает служба. Вот прямо сейчас держит, можно сказать, за шиворот...

Капитан Севастьянов оглянулся, словно пригласил кого-то взглядом, и первым спустился с крыльца. За ним двинулся охранник, за охранником Изотов, по бокам еще два охранника.

– А когда думаете дать ответ по поводу операции? Поймите, нам необходимо знать точно, чтобы отправить заявку, подписать договор с зарубежными коллегами. Это все дело не одного дня. Естественно, мы и ваши финансовые интересы постараемся соблюсти.

И в этот момент что-то случилось. Я не сразу понял, что произошло, понял только, что наступил момент действия, но не сообразил еще – какого именно, не понял, что от меня требуется. Олег Юрьевич на секунду замер, потом неестественно выгнулся в спине, выставляя вперед живот, и начал медленно падать. И тут же вперед выступили охранники и закрыли Изотова собой. А потом и передний охранник трижды вздрогнул, корчась, и упал. А два других охранника толчками направили падающего прямо на Олега Юрьевича, чтобы тот дополнительно прикрыл шефа собой. Ментовский капитан тоже упал, но я видел, что он упал сам, и целенаправленно, за машину. А новые пули ударили в машину, разбивая стекла и разрывая металл, чтобы мента достать, но он был надежно укрыт двигателем и колесом. Я сразу определил, что стреляли сверху, с высоты, иначе могли бы использовать рикошет от брусчатки и достать-таки мента.

– Вы меня слушаете? – переспросил врач.

– Да-да, – ответил я, не отрывая взгляда от происходящего на крыльце.

– Когда вы сможете дать ответ?..

– Не сегодня. Я буду искать деньги, – сказал я и отключил трубку, потому что раздался треск в переговорном устройстве и врачу вовсе не обязательно было слышать наши разговоры. Ему вообще не обязательно знать, что у нас здесь происходит.

– Гиссар, я – Кашира. Я видел, кто стрелял, – сообщил старший лейтенант Каширин. – Предполагаю, что видел.