Чтение онлайн

Я с такой породой сталкивался еще в детстве. У нас во дворе у одного пацана отец охотник был и держал ягдтерьера, тогда еще редкую породу собак в России. Рассказывал, что этот маленький злобный и верткий псишка в одиночку кабана загоняет до разрыва сердца и медведя своей яростью держит на месте до подхода охотника. Кстати, всю семью охотника он тоже в страхе держал.

– Мобилу ему дай.

– Ягдтерьеру?

– Капитану. Или вы с ним на разных деревьях?..

Вахромеев отозвался через минуту.

– Есть новости? – сразу начал с конкретного вопроса.

– Есть. Ты куда старшего прапорщика Лисина дел?

– «До особого» в своей машине сидит. А что?

– Нацепи ему наручники и пересади в свою.

– Круто! Ты на полном серьезе?

– В старшего лейтенанта Соловьева стрелял парень, который за час до этого беседовал с Лисиным, и оба очень смутились, когда их увидел Соловьев. Думаю, это неспроста. Кроме того, Лисин должен был узнать среди нападавших своего знакомого, но не узнал. Это тоже повод для серьезной протокольной беседы.

– Сделаю, – согласился Вахромеев. – Сразу к тебе на допрос?

– Не сразу. Я тут еще с одним человеком встретиться хочу. От него уже приеду в управление. Тогда и старшего прапорщика за шиворот потрясу.

– Добро. Я помогу. – После побега Бравлинова Вахромеев не желал оставлять меня наедине с задержанным. – Ночевать, кажется, сегодня придется на службе.

Я не выразил ему сожаления, даже зная, что Вахромеев недавно в третий раз женился. А моя жена с детьми уехала в деревню отдыхать, поэтому сам я семейными заботами не загружен.

Выехала с территории больницы и мимо меня проехала «Скорая помощь». Водитель посмотрел на меня подозрительно – под светом фонаря это было заметно. Ментовская память сработала привычно легко, я узнал – он из тех парней, что стояли на крыльце и курили. Интересно, чем я ему так не понравился.

Но долго раздумывать над странным взглядом я не стал, не до того было. И быстро набрал нужный номер. Моему абоненту потребовалось много времени, чтобы трубку из чехла на поясе вытащить. Но все же он ответил, как обычно, вальяжно и чуть свысока. Обычно он и смотрит так же, как говорит. Это национальная черта.

– Я слушаю тебя.

– Здравствуй, Джабраил.

– Здравствуй, здравствуй. Ты вовремя объявился. Я сам хотел тебе позвонить. Заедешь?

– Для того и звоню.

– Давай. Со служебного хода. Я предупрежу охрану, тебя проводят.

– Еду.

Ехать мне предстояло через весь город, то есть возвращаться почти к месту, где ранили старшего лейтенанта Соловьева, только по другую сторону парка. Но по ночным улицам ездить – одно удовольствие. И добрался я быстро.

Машину поставил на большой служебной стоянке, предназначенной для работников казино «777» и боулинг-центра под этим же названием, принадлежащих Джабраилу. Охранник на стоянке тоже, видимо, был предупрежден и потому даже не поинтересовался, какого хрена понадобилось здесь постороннему. Мою неказистую машину он знал едва ли, потому что она и сама незапоминающаяся, и появлялся я здесь за последний год не больше двух раз. Правда, в последний раз не так и давно, но дежурившего тогда охранника не запомнил.

На двери звонок, но дверь оказалась приоткрытой.

Внутренний охранник меня остановил жестом и звонком по внутренней связи вызвал коллегу. Разговаривали они долго по-чеченски, и я ничего не понял. В заведении все охранники чечены и, надо полагать, бывшие боевики, как и сам хозяин. Он из леса по амнистии вышел, остальные не знаю как. Но наглости им не занимать, и в нашем городе они ведут себя обычно так, словно это город приехал к ним в Чечню вместе с полутора миллионами жителей и принес к ним свои порядки, которые чечен не устраивают. В ментовке куча заявлений лежит нерассмотренными, поскольку из Москвы было не очень громкое указание чечен не обижать и по возможности тихо гасить все конфликты. Насколько я знаю, в других городах ситуация такая же. Им, кажется, уже всю Россию на откуп отдают.

Наконец, внутренний охранник трубку от уха убрал и на меня посмотрел:

– Джабраил в зале. Подождешь?

– Сообщите ему.

Охранник сказал что-то в трубку, засмеялся, трубку на стену повесил и отвернулся. И только минут через пять пришел другой охранник, обменялся с первым парой фраз все так же на чеченском, и после этого сделал мне жест, приглашая идти за собой.

Мы поднялись сначала на второй этаж, потом по галерее прошли почти вокруг всего зала казино и только после этого по узкой металлической лестнице взобрались на третий. Там был большой полутемный кабинет Джабраила с широким, во всю стену, окном, из которого было видно каждую точку казино. Джабраил от этого окна и отошел, когда мы, после короткого стука, вошли к нему. Указующий жест сразу отослал охранника в коридор. Тот выполнил команду по-военному четко. А сам Джабраил, коренастый, толстоногий, танком проехал к себе за стол и мне показал на стул напротив. Взгляд был, как обычно, высокомерен.

– Расскажи, что там у тебя случилось. Как ты так на допросе уснул?

Он сразу показал, что информацией обладает в полной мере.

– Как уснул, – усмехнулся я. – Спать сильно захотелось, и уснул.

– Спать надо ночью дома, – он попытался объяснить мне, как стоит жить. – И что – поймать не можете?

– Если бы поймали, уже сняли бы проблему.

– Ладно, это твое дело – ловить или не ловить. Меня вот что интересует. Что в городе делает спецназ ГРУ? Почему вместе с ментами армия работает?

– Они прислали группу, которая знает этого старшего лейтенанта в лицо. Он может и бороду, и усы прицепить, наши могут не узнать и пропустить. Попросили армию.

– Нашего дела они как-то касаются?

– Как они могут коснуться. Дело в прокуратуре.

– В военной прокуратуре, – Джабраил сделал ударение.

– Разница только в том, что я к данным военной прокуратуры добраться не могу, а так – это точно такая же прокуратура. Наверное, точно так же покупается, как обычная.

– Мне не нравится присутствие в городе спецназа ГРУ. «Летучие мыши» нас еще дома достали. Здесь им тоже не место.

– Это не нам с тобой решать.

– Я опасаюсь, что они имеют отношение к нашему делу.

– Нет. Никакого интереса. Я сегодня общался с их командиром. Его город мало касается, ждет не дождется, когда отзовут. У него жена родила, и сама в критическом состоянии, со здоровьем, говорят, нелады. А он здесь застрял и потому психует. А я к тебе тоже по нашему делу, кстати.

Джабраил поморщился, словно только он имеет право решать, кто может делами заниматься. Он все еще себя командиром чувствует, тем – полевым.