Чтение онлайн

Встает сначала один, подваливает к нам, опирается на столик и начинает орать. Вы русские? Плевать, кому вы служите - все равно, недочеловеки! Из-за таких как вы, Рейх терпит поражения, от Сталинграда до Одера! Потому что каждый раз кто-то - макаронники, лягушатники, поляки - трусливо бежали, оголив фронт! А германский солдат непобедим, и единственно достоин владеть Европой!

Пьян в дупель, но на ногах держится. Его уже кто-то из своих, оставшихся за столиком, пытался одернуть - сядь! А этот еще больше распаляется, вы есть славянские сорняки на нашем арийском поле, и я вас сейчас буду выпалывать! И лапает кобуру.

Что немцы пистолет вешают не как мы, а на живот слева, это может быть и удобнее доставать, не надо руку за спину заводить. Но блок поставить легко, когда ты рядом. В одно движение, привстаю, левой рукой придерживаю его лапу с парабеллумом, а правой бью немца снизу в челюсть, основанием ладони, пальцы собраны в "медвежью лапу". Так и напрашивалось теми же пальцами прямой в кадык, но тогда я бы фрица убил. А это сейчас было совершено лишним, тогда нас искать и ловить будут уже всерьез. Ну а драка в кабаке - мы ж "испанцы", резал я их под Ленинградом в прошлом году, и знаю, что в "голубой дивизии" немца на нож поставить почиталось за честь. У немца голова мотнулась назад, но он не упал, потому что я ему запястье не отпустил, а если он лежа в меня шмальнет? Однако, нокдаун - подхватываю его руку с пистолетом еще и своей правой, и перевожу на "санке", да как можно резче - что в итоге, сложный перелом в запястье, или всего лишь разрыв связок? Немец воет и ложится, парабеллум остается у меня в руке, кладу на наш стол. Все это - за две-три секунды.

И тут оставшаяся троица фрицев встает и идет на нас. Кобур не трогает, это хорошо, а то пришлось бы и нам стрелять. Немецкая манера драться - мебель аккуратно обходя. Я не немец, пинком опрокидываю столик перед собой на ноги тому, кто заходит слева (только что кто-то за этим столиком сидел, теперь вокруг нас пустое пространство, посетители кафе шарахнулись в стороны). И правому немцу, обманное движение рукой, подсечка, и по потерявшему равновесие прямой в голову и ногой в живот. И успеваю встретить третьего, который был посередине. Валька тем временем уложил того, который оббегал стол, а Скунс вырубил однорукого. Ну а теперь делаем ноги, не хватало нам лишь разборок с местными полицаями!

Парабеллум Скунс успел сунуть в карман. А заодно прибрать бумажник у того же фрица с покалеченной рукой. Когда после заглянули внутрь, нашли удостоверение гауптшарфюрера (обер-фельдфебеля) 500го парашютного батальона СС, деньги, фотографию белобрысого пацана лет семнадцати, и письмо-уведомление, сегодня полученное, судя по штемпелю, что младший брат этого самого фрица был убит под Зееловом. Но это было после, уже в отеле - а тогда нам пришлось срочно делать ноги. Причем я успел кинуть деньги на стойку у кассы - хозяин кафе в чем виноват? Заодно, меньше у него будет желания выступать свидетелем, когда прибегут полицаи.

Пришлось лишь издали смотреть, когда выйдет Маневич. Ну а дальше, пробежаться по переулку и догнать, было совсем несложно. Что он нам сказал, когда мы оказались наконец без посторонних ушей, приводить не берусь. Больше всего его беспокоило, что завтра надо снова в то же место. А если кто-нибудь там нас запомнил, и нас увидев, в гестапо сообщит? Немцы здесь пока в патрулях не ходят и облав не делают - но слышали мы, ездят по ночам какие-то в штатском, вламываются, хватают, значит у гестапо уже в Риме свои оперативники есть? С другой стороны, а что мы сделать могли? Чтобы тот фриц кого-то из нас пристрелил?

Вот, не поминай черта всуе, непременно заявится! Поболтались мы по Риму еще немного, местность и обстановку оценивая, в отель вернулись. Посидели еще, делясь наблюдениями, кто чего заметил. И спать. Не принято тут допоздна сидеть - телеящиков пока еще нет; понятно, что из театров, и всяких ночных заведений возвращаются и за полночь, но сидя дома спать ложатся по нашей мерке непривычно рано, часов в девять-десять. Спим чутко, и секретки на дверях - посторонний быстро и без шума не войдет. Около двенадцати слышим, подъезжает машина, останавливается внизу, двери хлопают, и еще через минуту по лестнице на наш третий этаж топот ног. И стук кулаком в дверь.

– Немедленно открыть! Гестапо!

Штаб Группы Армий "Карантания". Падуя, 18 февраля 1944 г.

Присутствуют: фельдмаршал Эрвин Роммель, полковник Клаус фон Штауффенберг, полковник Мерц фон Квирнгейм.

– Здравствуйте, господа, очень рад вас видеть, проходите, присаживайтесь, - приветствовал гостей Роммель.
– Прошу вас, кофе, коньяк.

– Благодарим вас, герр фельдмаршал, - ответил Штауфенберг. Несмотря на разницу в чинах, он держался на равных с хозяином кабинета. Поскольку в данный момент оба берлинских гостя выступали в роли посланцев и переговорщиков от ОКХ (штаб сухопутных сил Германии).

– Прошу вас, господа, без чинов, - предложил усталый Роммель.
– Итак? Что было на Одере - и не вошло в официоз? Мы, конечно, давно не были дома, сражаясь за рейх во всяких отдаленных местах - но когда берлинское радио начинает восславлять героизм наших солдат и стыдливо умалчивает о реальных победах и захваченной территории, это наводит на мысли. А фантастические цифры русских потерь вгоняют в меланхолию - если, как утверждает Геббельс, мы убиваем по миллиону русских каждую неделю, герои панцерваффе сотнями жгут русские Т-54, а в люфтваффе все такие, как Хартман, "истребитель русских асов" - и однако же, не мы под Москвой, а русские под Берлином, то воевать с таким врагом безнадежное дело. Ясно, что у Зеелова мы не победили - но может, хотя бы сравнялись с русскими по очкам? Герр Штауфенберг?

Полковник покачал головой:

– К сожалению, все гораздо хуже. Поскольку я официально, по заданию ОКХ, занимался сбором и анализом информации с целью обобщения боевого опыта и учета русских тактических и технических новинок, то владею материалом, как, наверное, никто другой. Мое заключение - русские удивительно быстро прогрессируют в искусстве войны. Каждое последующее сражение на Восточном фронте показывает с их стороны что-то новое, ранее не встречавшееся. И это становится страшно.

– Насколько я мог судить отсюда, битва между Вислой и Одером в общем была похожа на то, что прошлым летом случилось за Днепром, - заметил Роммель, - те же танковые клинья, взаимодействие с пехотой и артиллерией, натиск, упорство, быстрая реакция на изменение обстановки. И, к сожалению, количественное и качественное превосходство их вооружения. Танк Т-54 - подвижность "тройки", броня и пушка "тигра". Самоходки, с пушкой тяжелого калибра, но на шасси среднего танка, очень опасны во второй линии атакующих боевых порядков, где их трудно достать, а они выбивают все. Очень частая поддержка передовых танковых подразделений реактивной артиллерией и сверхтяжелыми минометами, от огня которых не спасают никакие полевые укрепления. Штурмовая пехота, четко взаимодействующая с танками, поголовно вооруженная не МР, а автоматическими карабинами, достаточно хорошо обученная. Все это уже было - естественно, за прошедшее время получило у русских развитие, было отработано, выросло количественно. Я что-то упустил?