Суфлёр
Шрифт:
– Что-то слышал об этом.
– Еще бы. У меня соведущей сама Инесса Заречная будет…
– Все хотел узнать – у нее свои зубы?
– Это первое, что меня ослепило. И язычок острый как у змеи.
– Думаю, Палкина все же составит ей конкуренцию, – мимоходом вставил я.
– Лорд от нее без ума… - не услышав панегирик в адрес моей неутомимой саунд-продюсерши, Митрофан воспевал Заречную.
– Лорд? – удивился я. – Англичанин какой-то? Я то думал англосаксы все за Дэдли прицепом из России поедут.
– Да причем тут англосаксы и Дэдли! Плевать мне на «Бритиш Петролеум» - они меня не кормят. Скажу тебе по секрету – под Фридманом скоро кресло закачается.—полушепотом поведал Митрофан, - Попомнишь мое слово. Лорд все к рукам приберет.
– Я совсем выпал из обоймы. Не имею ни малейшего представления об этом Лорде. А насчет Фридмана очень сомневаюсь. Слишком обтекаем. Выскользнет.
– Деньги все решат…
– Да, деньги… - я вдруг вспомнил своего испарившегося агента, - Как же я ошибся насчет Миши Зеленгольца.
– Ошибка только тогда ошибка, когда ее не исправляют. Читай Конфуция. – порекомендовал несгибаемый Митрофан, - В противном случае это урок и жизненная необходимость. Без ошибок нет опыта.
– Ты еще Пушкина вспомни: И опыт – сын ошибок трудных, и гений – парадоксов друг…
А если ошибку нельзя исправить?
– Тогда ее просто надо признать и больше не повторять. Ладно, не парься, ай-да лучше к нам в студию. Пилот снимаем. Я только на минуту в кафешку вырвался. Пойдем…
Больше всего мне хотелось выпить. Митрофан гарантировал банкет после съемок, и я поплелся за ним.
«Бетакамы» были направлены на Инессу. Снимали на «хромокей». В зеленом цвете все смотрелось скромно, я поинтересовался, какой наложат интерьер. Митрофан ответил, что все будет на фоне 540-метровой останкинской башни, а потом на фоне руин осетинских сел и Цхинвали и следом – в интерьере гаагского трибунала, где в судейской мантии выступит национал-патриот Александр Порханов.
– Сними галстук – посоветовал я, - Он у тебя зеленый. Дырка при монтаже получится.
– Я сегодня вряд ли попаду в кадр. – скромно поведал Алексеев, и тут я догадался, что и в этой передаче он хоть и старший, но все-таки статист. Однако, галстук он снял, небрежно засунув его во внутренний карман, после чего кивнул Инессе. Я тоже поздоровался. Инесса не отреагировала ни на одно из приветствий. Занята. Высока. Надменна. Ее собеседником был шахматный король Каспаров, начинавший свою политическую карьеру с заявления о необходимости немедленной передачи Монголии Китаю, а Курил Японии. Сегодня он призывал Россию сдаться Грузии.
– Ты его позвал? Смело.
– Оттепель. Пусть болтает. Чем больше он говорит, тем глупее выглядит.
– Надо переснять последнюю реплику, Гарри Кимович, не возражаете? – попросил режиссер.
– Да, конечно. – приготовился Каспаров.
– Там, где вы утверждаете, что мир необходимо расчертить на квадраты. Или на клетки, вернее на зоны ответственности.
– Да-да, именно так, на клетки.
– Мотор. Начали…
– Великие державы должны решать свои геополитические проблемы в буквальном смысле разделив мир на сектора. – перефразировал свою фундаментальную мысль лидер черных и белых, которых было ни много-ни мало тридцать две фигуры…
– По аналогии с шахматной доской? – потребовала уточнения ведущая.
– Если хотите.
– Спасибо за откровенный ответ, - поблагодарила гостя Заречная.
– А у нас в студии, в судейской мантии – господин Порханов, которого многие помнят как недавнего оппозиционера. Сегодня державник Порханов разделяет позицию официальной власти, и некоторые аналитики склонны видеть в Александре Евстигнеевиче даже рупор Кремля. Что Вы думаете о таком радикальном изменении политического ландшафта, как перекраивание планеты на сектора влияния, образно говоря – на клетки.
– Все эти клетки и зоны… В устах либералов – космополитов все это может показаться детским лепетом, если бы мы совсем недавно не видели, до чего доводит бряцание оружием в руках неуравновешенных олигофренов и психов. Чушь полная. Сталкивание лбами маленьких этносов и разжигание религиозной вражды – вот к чему привели парады суверенитетов. Спокойствие гарантируют только империи. Цементирующей платформой в любой империи является доминирующий этнос. В Риме это были римляне, там иудей апостол Павел не забывал на судилище во всеуслышание и гордо заявить «Я гражданин Рима». Я горд, что дожил до времен, когда чеченец завоевывает золото на Олимпиаде для России и искренне верит в то, что приносит пользу и своему народу. Батальон чеченского спецназа «Восток» отстаивает геополитические интересы России, а русские парни гибнут за осетин и абхазов. Все они граждане России, сильной и победоносной, несокрушимой и милосердной. На подобное милосердие к побежденному врагу способна лишь империя, и я подчеркиваю, только империя дает гарантию порядка и безопасности всем, русским и нерусским, всем гражданам великой страны.
Какие клетки? Свободы… Горбачев попробовал, и что? Развал, хаос, смерть. Хаос породили за океаном, там посеяли этот ветер. Но пожали бурю. Они давно поняли, что их сила в консолидации там и разобщении здесь. А мы поняли, что единственный способ выжить - поступать так же, как они и строить, а вернее, восстанавливать свою Российскую империю.
– Господин Порханов, Ваша позиция мало стыкуется с Вашим недавним заявлением на радио «Эхо Москвы» о том, что олигарха Хиросимского, следует немедленно выпустить из мест лишения свободы.
– Ничуть. Я уже упомянул о милосердии, присущем великодушным самодержцам великих империй. Это еще одно проявление силы. А вовсе не предтеча Оттепели, как мои слова прокомментировала либеральная пресса. Сидящий Хиросимский, или, не приведи Господь, мертвый Хиросимский для власти куда опаснее амнистированного. Это как Березовский на свободе – он быстро превратится в паяца. У папы и мамы Хиросимского скоро золотая свадьба. Власть может проявить гуманность хотя бы по отношению к старикам, народ это оценит. Но, конечно, при условии безусловного отказа помилованного от любых форм политической борьбы.
– А как насчет публичного признания вины и раскаяния?
– Необязательно. Кто в России не воровал? Не всех за это сажали – это тоже факт. Но в данном случае – достаточно будет сепаратной сделки, пожертвования – я вас уверяю, Хиросимскому еще есть, что вернуть государству.
– Не сомневаюсь, но удивляет другое – то, как активно именно Вы проталкиваете эту идею с амнистией. Учитывая Вашу теперешнюю близость к верхам и неоспоримое влияние на Администрацию Президента, этот казалось бы обособленный взгляд выглядит весомым лобби. А тот факт, что когда-то Вы дружили с Березовским заставляет призадуматься – а не дружите ли Вы с Хиросимским? В том смысле, не дружите ли Вы с ним за деньги?