Судья (Адвокат-2)
Шрифт:
Мансур кивнул и прищелкнул языком:
— А я бы все-таки ее трахнул. Она очень красивая…
Между тем странная русская действительно начала плакать. Она не рыдала в голос и не всхлипывала, нет — она вела себя прилично и сидела за столиком очень спокойно. Только из глаз ее текли слезы, искрясь в мягких лучах заката. Русская сидела неподвижно и слез не вытирала — скатываясь с ее подбородка, прозрачные капли падали на стол и на дно стоявшего перед ней пустого стакана…
В империи Антибиотика все постепенно нормализовалось, и жизнь пошла своим чередом. Виктор Палыч перестал скрываться и начал выходить в свет — он посещал все крупные презентации, выставки и другие официальные тусовки. Несколько раз Антибиотика даже показывали по телевизору. Виктор Палыч казался весьма довольным жизнью. В бандитских кругах Питера на все разговоры о какой-то странной разборке, случившейся в середине июня под Лугой, было наложено негласное вето.
Настроение Антибиотику время от времени, правда, портил неуемный Никита Кудасов, продолжавший ютиться вместе со своим отделом в сорокаметровом кабинете. В начале осени 1993 года этот Кудасов «упаковал» в тюрьму Ильдара и Муху, но досрочно получивший полковничье звание Гена Ващанов пообещал Виктору Палычу детально разобраться с этой проблемой. Вскоре прокуратура Петербурга начала служебную проверку в отношении начальника пятнадцатого отдела…
Имелось, правда, одно обстоятельство, о котором Антибиотик не знал: у журналиста Серегина в надежном месте было спрятано любопытное досье, которое передал ему незадолго до своей гибели Сергей Челищев. Но это уже совсем другая история…
Октябрь 1995 года.
Петербург — Стокгольм — Москва — Париж — Ставангер — Форт-Уэйн — Чикаго — Индианаполис— Маастрихт — Симферополь — Пярну — Мурманск