Судьба
Шрифт:
«А как я найду Тора?» — спросила Хела.
«Он вскоре тронется в путь и направится в Великий Лес. Я знаю, что это тебе ничего не говорит, но, добравшись до Таллинора, ты все поймешь. Внутри Великого Леса расположено Сердце Лесов. Это священное место, где ты найдешь Тора. Сейчас он находится во дворце в Тале».
«С королевой, которую любит?»
«Ты и об этом знаешь?»
«Перед смертью — на самом деле, в то самое утро, — Сильвен упомянула в разговоре со мной, что пришло сообщение из Таллинора. В нем говорилось, что король Лорис женился на красивой молодой женщине не королевского происхождения. Сильвен упомянула, что эта женщина — прошлая любовь Тора».
«О, Хела, она для него значит гораздо больше. Элисса — жена Тора…»
Тор покинул королеву и их детей как раз перед рассветом. Это было очень трудное расставание. Гидеон вел себя стоически, но лицо Лаурин выдавало ее чувства. Оба ребенка понимали необходимость оставаться во дворце, пока отец не найдет их брата.
Они узнали невероятную новость о существовании брата, когда пили чай с медовыми пряниками в покоях матери. С ними снова находились Саллементро с Саксоном. Даже Джилу, пребывающему в хорошем настроении, позволили присоединиться к компании.
После того, как Тор передал слова Соррель, воцарилось молчание. Первым собрался с мыслями Гидеон.
— Значит, мы предполагаем, что Лаурин, Рубин и я составляем Троицу?
Тор кивнул:
— Да. Я считаю, что после того, как мы найдем Рубина, мы ее соберем.
Лаурин выглядела обеспокоенной.
— Но что от нас ожидается? — задавая вопрос, она посмотрела на королеву.
Элисса слегка пожала плечами, на губах у нее играла легкая улыбка:
— Когда с вами во сне начнет разговаривать женщина, вы узнаете больше.
— Вы имеете в виду Лисе? Ту женщину, которая разговаривает с папой и Саксоном?
Ответом стал кивок Тора.
— И с Клутом, Саллементро, Арабеллой, Солианой, Фиггисом… Со всеми Паладинами. Я согласен с королевой. Вероятно, Лисе пояснит, что требуется от Троицы.
Услышав официальный титул, Элисса слегка нахмурилась. Но Тор не обратил на это внимания. Учитывая, что они совсем недавно так нежно целовались, это казалось глупым притворством. Но королева понимала, почему он проявляет осторожность.
Лаурин прищурилась.
— А она разговаривает с вами, Ваше величество?
— Пожалуйста, Лаурин… Мне очень хотелось бы, чтобы ты называла меня мамой.
Элисса с надеждой посмотрела на дочь. Хотя она и была королевой, хотя и привыкла отдавать приказы, ей было очень трудно попросить о чем-то эту девушку, которая до сих пор оставалась почти незнакомой.
— Нет, Лисе никогда не разговаривала со мной, — ответила королева, стряхивая крошки с платья. — Не знаю, почему. Я уже перестала задаваться этим вопросом.
Джил уже начинал терять терпение. Он пообещал себе сегодня утром, что постарается все понять. Разобраться с этими странными историями и понятиями оказалось очень сложно. Юноша плотно сжимал челюсти, чтобы не ляпнуть что-нибудь, о чем потом пожалеет, но все услышанное казалось весьма натянутым. А теперь разговор переходил на банальности. Всего несколько часов на этом самом месте перед его глазами умерла старушка. Куда исчез труп, оставалось тайной, а ее смерть привела к принятию каких-то невероятных решений. Тем не менее, все спокойно пьют чай, жуют медовые пряники, вежливо разговаривают о каких-то людях, а неким незнакомцам позволено называть его мать «мамой»!
Взгляд Джила все время возвращался к Лаурин. Она его злила. Как эта девушка может быть его сестрой? То есть сводной сестрой, или еще какой-то. Какая нелепая цепочка событий привела к этому?
Да, он был вынужден признать, что на нее стоит посмотреть, и раздражение только усиливалось. Какая красавица! Подумать только — это та самая девушка, с которой он столкнулся в тот ужасный день по дороге в Аксон. Джил подумал, что тогда она была пополнее, да еще и вся выпачкана в грязи, поэтому он не смог рассмотреть красивого лица. Теперь она преднамеренно не встречалась с ним взглядом, и он это чувствовал. Это хорошо — если бы Лаурин не считала его привлекательным, то могла бы смотреть прямо.
Что касается брата (то есть, сводного брата, что Джил признавал с легкой горечью), то он мало что выказывал. Гидеон явно умел скрывать свои мысли. Но, тем не менее, он явно чувствовал себя легко, сидя за столом с незнакомцами.
Мысли Джила снова вернулись к сидевшим за столом, которые, наконец, вроде бы собрались расходиться. Гинт поднялся на ноги и смотрел своими невероятными темно-синими глазами на королеву. Юноша представил их вместе, и их любовь, которая породила трех детей — настоящих, собственных детей, а не сироту вроде него, которого приняли во дворце. Внезапно во рту появился неприятный привкус. Нельзя так думать. Вскоре, через час, домой вернется король, тогда все встанет на свои места.
Джил тоже встал, радуясь возможности подвигаться.
— Мне организовать для вас сопровождение, лекарь Гинт?
Услышав старый титул, Гинт улыбнулся. Как давно он его не слышал! Было нетрудно заметить, что молодой человек, по возрасту — ненамного старше его собственных детей, пытается переварить услышанное прошлой ночью. Тор не мог его винить. Все Чувствующие, особенно, Тор и Паладины, привыкли к странностям в своей жизни. Они принимали все изменения в порядке вещей, редко анализируя обстановку. Молодой Джил попробует все рационализировать, но это невозможно — ничто из случившегося не было рациональным. Ему придется научиться это принимать. Можно лишь надеяться, что его мать, королева, поможет достичь уровня понимания, который даст возможность помощнику прайм-офицера помогать им, а не бороться против них.
— Спасибо, Джил, но я и так справлюсь.
Солдат резко кивнул:
— Тогда, если вы все извините меня, мне нужно возвращаться к выполнению своих обязанностей. Если я могу вам как-то помочь, пожалуйста, сразу же обращайтесь.
Джил внутренне поморщился от того, как ужасающе вежливо и натянуто прозвучали его слова. Он ничего не мог поделать с собой, и снова бросил взгляд в ее сторону. Лаурин смотрела в пол, но у нее на губах промелькнула легкая улыбка. Он ей мешает? Смущает, ставит в затруднительное положение? Пусть будет так. Джил наклонился и поцеловал матери руку.