Судьба

Хруп, хруп, хруп — с этим звуком отковыривалась старая, вздувшаяся от времени, белая краска на подоконнике, оставаясь навечно под неровными, обгрызенными ногтями. Краска отколупывалась неохотно, словно не желая расставаться с вечно холодным подоконником. Приходилось прикладывать большое усилие, чтобы оторвать хоть крошечный кусочек краски. Я же этого не замечала, я вообще не знала, что делаю, тело само решало, чем надо заняться, а я… ушла в себя, задумалась о таком непонятном, туманном и… пустом будущем. Я сидела с ногами на холодном и мокром от утренней росы подоконнике и думала, думала, думала. Перед глазами проносились сцены из прошлого…

…Скала, вздымающаяся в высь настолько, что она задевала вершиной облака, и снег там нашел свой вечный приют и никогда не покидал свою любимую скалу, обнимая ее безупречно белым шарфом. На вершине этой скалы стояли двое. Парень и девушка. Ее светлые длинные волосы развевались на пронизывающем до костей ветру, ясные изумрудные глаза застилали слезы от столь холодного воздуха, а хрупкое тело доверчиво прижималось к мечтательному юноше с задорной улыбкой в голубых глазах.

— Я же говорил, что пред твоими ногами будет лежать весь мир. — Нежно прошептал он ей на ушко. Девушка тихо улыбнулась и прижалась еще сильней. — Я люблю тебя.

— И я тебя люблю. — Она не могла сказать ничего больше, разве можно передать те чувства которые она испытывала к нему словами?

Внезапно, юноша оступился. Он не сразу понял это, на несколько секунд, каким-то чудом, зависнув в воздухе, но все же чудеса не вечны, и вот юноша уже летит вниз, едва успев отпустить руку любимой и прошептать ее имя

— Аня.

Последний раз это прозвучало в унисон с последним вздохом. Он умер с ее именем на устах и уже не чувствовал как о его тело разбиваются льдинки ее замерзших в полете слез…

Я плакала снова, вспоминая его шепот, его мимолетные касания и фразу которую он произнес впервые: «я тебя люблю». Это как приговор, жить, зная, что он — тот единственный и любимый тобою человек умер. Как я хотела умереть, чтобы хоть так оказаться снова рядом с ним, как я проклинала себя за то что не решилась, не смогла прыгнуть за ним и проклинала я всех и вся, тех, кто по-моему был виноват в случившемся. Проклинала за то, что так немилосердно они лишили меня счастья. Слезы застилали мои грустные глаза. В которых навсегда запечатлелась смерть. Я прижала голову к коленкам, чувствуя лишь боль и желание умереть.

За окном тихо накрапывал дождь, каплями выстукивали некий ритм моим слезам. Тучи закрывали от меня солнце и ту злосчастную скалу, на которой оборвалась жизнь моего любимого человека. Я уже жутко ненавидела эту скалу, которую прежде я обожала, на вершине которой произошли самые лучшие и самые худшие мгновения моей жизни.

С молчаливым недоумением я посмотрела на кусочки краски, застрявшие у меня под ногтями. Моментально, стоило мне отвлечься от грустных мыслей, как в мир начали возвращаться краски, мысли, запахи, звуки. Все же я осталась жить. Как и моя память о так и не успевшей пожить любви.

Вздохнув, я собрала все грустные воспоминая в мысленный ящик и засунула его подальше от разума, я не хочу вспоминать, не хочу.

— Не хочу. — Прошептали мои губы.

Сдержав очередной порыв слез, я слезла с подоконника. После того случая прошло уже восемь дней. Все эти дни я была настолько убитая горем, что заботится о своей внешности, я даже не думала. Мельком взглянув в зеркало, я остановилась в ужасе. Мои Длинные вьющиеся рыжие волосы — моя гордость — превратились в какую-то мочалку. Ни разу не тронутые расческой, не мытые, с крошками шоколада и конфет; под заплаканными глазами цвета яшмы, темные круги. На губах — следы от укусов, они появились в те моменты, когда я пыталась не зареветь.

Вдруг за окном послышался какой-то подозрительный шорох, я обернулась и…. Показалось. Я так надеялась, что это ОН, он, мой милый, любимый, а это всего лишь соседский кот. Нет, все, не могу так больше! Я кинулась прочь из дома к озеру. Озеру, которое было нашим любим местом для свиданий. И именно оно должно было стать проводником к НЕМУ. Я бежала так быстро, как только могла, не обращая внимания ни на что: ни на ветви деревьев, безжалостно хлеставшие меня по лицу и рукам, ни корни все тех же деревьев, появлявшиеся, словно из ни откуда и упорно лезшие мне под ноги, ни на что-либо другое. И вот, впереди меня появилось оно — озеро. Нет, я не стала останавливаться перед ним, я просто влетела в воду. Я не чувствовала, что вода ледяная, не чувствовала и того, что мне уже давно не хватает воздуха. Я просто видела его лицо, чувствовала его запах, ощущала на себе его прикосновения, и знала, что еще совсем чуть-чуть, и мы будем вместе, уже навсегда.