Чтение онлайн

Дамос жив и он здесь, на Крите? Ика должна найти его и привести к Язону.

— Ты знаешь, где он теперь?

— Работает на строительстве нового дворца, и я молю богов, чтобы он там и оставался. Он немного помешался. Представь себе, говорит, что видел Язона здесь, на Крите. Все же знают, что мой начальник охраны умер.

От слуха Ика не ускользнуло слово «мой». Она знала, что должна сообщить Дафне о Язоне, но ее губы отказывались произнести эти слова.

— Пожалуй, так даже лучше, — продолжала Дафна. — Лучше для всех нас. Не забывай, что Минос объявил его преступником. Тому, кто укрывает преступников, грозит смерть.

— Это ко мне не относится, — покраснев, ответила Ика. — Я бы пошла на все, лишь бы спасти его.

— Тогда ты просто дурочка. Ведь Язон назвал тебя предателем. И Дамос сказал, что они оба убили бы тебя, если бы смогли.

— Этого не может быть, — возразила Ика. — Язон знает, что я никогда не смогу предать его.

— Он назвал тебя грязным минойским шпионом. Разве ты не слышала, как он кричал это перед тем, как упасть со скалы?

Ика отрицательно покачала головой. Как они могли считать ее предателем, ведь они ее друзья.

— Но не пугайся, — добавила Дафна. — Тебе нечего бояться мертвого Язона, а этого старого дурака я к тебе не допущу. На самом деле, настоящая опасность грозит только мне.

Пока царевна надувала губы, Ика насторожилась. Наконец-то дело дошло до истинной причины визита.

Рука Дафны, покинув нос, присоединилась к другой руке в умоляющей просьбе. Очевидно, эта тема так волновала ее, что она позабыла о запахе.

— Мне нужна твоя помощь, — начала она. — Это все ужасный Сарпедон. Он меня не любит и ждет от меня чего-то. Этого я не понимаю, но уверена, что это ловушка, в которую он надеется меня поймать.

Ика подняла брови. Она не чувствовала желания помогать этой женщине, особенно, теперь, когда ей самой грозили неприятности.

Дафна сжала губы, затем продолжила:

— Они думают, что Ика обладает какими-то необыкновенными способностями. Все бы ничего, но они думают, что я — это ты.

— Так скажи им правду.

— Ты издеваешься. Ты прекрасно знаешь, что я не могу. Если они узнают, что я Дафна, то отдадут меня Минотавру, — она снова передернула плечами, на этот раз более убедительно. — Там, наверху, во дворце, все живут в страхе. Только и разговоров, что про новый лабиринт и про чужеземцев, которых посылают туда умирать. Говорят, что аппетит Минотавра растет с каждым днем. Вскоре ему будет недостаточно афинских пленников.

Ика тоже невольно поежилась.

— Что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты пошла со мной во дворец. Сарпедон хочет, чтобы я побывала в какой-то комнате.

Ика ждала дальнейших слов. Дафна всегда не договаривала.

— Он хочет, чтобы я что-то принесла оттуда, но я не знаю, что это может быть. Сарпедон говорит только, что я сразу узнаю эту вещь.

— Я так и не поняла, чего тебе от меня нужно.

— Не притворяйся глупой. Ты — настоящая Ика. Кто, кроме тебя, узнает, что мне нужно искать.

— Мне жаль, но, кажется, я не могу тебе помочь.

Дафна разжала руки и скрестила их на груди.

— Ты должна. Я приказываю тебе.

— Я больше не рабыня. Я теперь подчиняюсь хозяину бычьей арены.

— Может быть, тебе напомнить о твоей клятве Язону? Если бы он был жив, он бы еще раз приказал тебе спасти меня. А откажись ты — снова заподозрил бы измену.

Ика старалась не показывать своего волнения, но каждое слово Дафны тяжело ранило ей душу. Об отмене обещания не могло быть и речи: Язон жив. И сейчас она должна рассказать о нем Дафне. Но Ика снова не смогла заставить себя говорить. Она старалась убедить себя, что любит его больше, чем когда бы то ни было могла любить его Дафна, что ее сдерживают соображения его безопасности; но глубоко внутри она понимала, что причины молчания эгоистичны. Ей хотелось хотя бы немного побыть с Язоном наедине. Это последний шанс заставить его полюбить ее.

Казалось чудом, что Рок вручил жизнь Язона в ее руки, но она понимала, что за счастье нужно платить. Поэтому она должна помочь Дафне. Так желают боги. Если Ика не пересилит себя, то не сможет назваться героем.

И если Язон обретет память, она сможет рассказывать о своих поступках с гордостью: он никогда не скажет, что Ика нарушила свое обещание.

— Хорошо, — ответила она наконец. — Давай пойдем во дворец и во всем разберемся.

Язон подскочил на соломенной подстилке, дрожа от приснившегося кошмара. Ему до сих пор чудились детские крики, от которых неудержимо хотелось бежать.

Как до сих пор его голова еще не раскололась от этих криков? Обхватив ее руками, он постарался унять пульсирующую боль. Та девушка... Дори... ему недоставало ее нежных прикосновений.

Но, подняв голову, Язон увидел перед собой незнакомую полную крестьянку: она стояла возле очага и смотрела на него широко открытыми испуганными глазами; казалось, женщина была готова убежать в любое мгновение. «Она пришла из деревни по просьбе Тузы, — догадался Язон, — но при этом не прочь избавиться от своей обязанности».

От испуганных хмурых взглядов этой женщины ему сделалось плохо. Было ясно, что она не только боится его; он внушает ей отвращение.

Хуже всего, что он сам себе противен. Как не презирать себя за такую слабость? Он не может бороться, не может ходить и даже вспомнить свое имя. Единственной его связью с миром была красивая и загадочная Дори, но и она покинула его. Вечно ухмыляющийся Туза забрал ее по неизвестной причине, оставив взамен эту суровую женщину.

Эти мысли беспокоили его. Они с Дори недолго находились вместе, но за это время Язон привык к ней как к части самого себя. Дори вдохнула в него надежду. Еще немного, и их сердца слились бы воедино, но появился Туза, и она ушла, едва оглянувшись на прощание.

Можно ли обвинять ее? Она молода и полна жизненных сил, ей нужен такой человек, который был бы для нее опорой, который сделал бы ее счастливой. Такой странный незнакомец, как он, только помеха.

Сжав зубы, Язон, полный решимости обходиться без помощи, попытался подняться на ноги, по крайней мере, у него есть гордость. Если Дори вернется, он предстанет перед ней мужчиной, а если нет...

Так или иначе, но он не будет лежать здесь и ждать.

Обернувшись, Дафна с завистью посмотрела на Ику. Даже после пребывания в тюремных ямах — что само по себе ужасало Дафну, — этой девушке удалось сохранить бодрость духа. Многие смертные были сломлены грандиозностью Кносса, но Ика не из таких. Если правда, что она видела Минотавра, то тем больше для нее причин бояться, но ее глаза расширялись не от страха, а от любопытства и восхищения; она с интересом озиралась по сторонам.