Шрифт:
Работа художника Альберт Змора (Израиль) специально для этой книги.
Лист 1
От инквизиции до израильского кэгэбэ – нет нового: «Дайте человека – дело будет».
Обвинение 1
«13.1.2005.
Гражданский суд Иерусалима.
Судье.
Государство приговорило меня к смерти через покушение 6.7.2003.
Без суда.
Метод государства кэгэбэ.
Жалоба о покушении государства на меня находится у офицера по жалобам общественности иерусалимского района.
Я тоже приговорил государство в своих книгах к смерти через обвал к 2018 году.
Государство не обвиняет меня по существу, а шьёт дело.
Метод государства кэгэбэ.
У государства нет терпения подождать немного до покушения 2, для приличия, после провала покушения на меня, и применяет свои средства: кулаки, провокации, угрозы, топтунов-провокаторов.
У меня тоже нет терпения ждать до 2018 года, я тоже применяю свои средства – книги.
Диссидент в лапах кэгэбэ.
Государство тянет меня в суд, дело 004726/04. Прокурорша сообщает суду о жалобе на меня, но не сообщает, кто автор жалобы. Вот он – автор жалобы: Дмитрий Сандлер, душевнобольной, его дело в институте государственного страхования. Мне известно об одной его жертве (а что известно полиции?): попытка убить жертву, дело 10373/02 о задержании под арестом, уголовное дело 06440/02. Заключение психиатра о его жертве: тяжёлая травма жертве насилия.
Но настоящий автор, не только жалобы, но и этого судебного процесса, как и всего, что творится в государстве, – кэгэбэ.
Почерк судебных процессов кэгэбэ.
Полицейские обвиняют, что я напал на автора жалобы и угрожал ему. Эти полицейские 5.12.2002 украли мой пистолет, который я сдал на хранение при входе в полицейский участок Мория. Пистолет был у меня 30 лет. После этого воровства я стоял возле полиции с транспарантом "Полиция Мории – жулики и бандиты". Они задержали меня, угрожали арестом, глумились надо мной.
Руки людей кэгэбэ.
Полицейская обвиняет: "Он хочет резать автора жалобы на куски, если будет возможность". Я же сказал: "Если суд вынесет смертный приговор, моя рука будет первой на нём".
Прокурор обвиняет: "В телефонном разговоре угрожал прокурору, который был в конторе". Это тот прокурор, который позвонил и объявил, что закрывает дело. Есть дело?! Открывают-закрывают дела по потребности? Так убивают! С таким делом просто исполнить покушение 2, и сказать, что это преступные разборки, и на счёт этого дела списать также покушение 1! Не сказал ему «спасибо», кричал в трубку, что они убийцы.
От инквизиции до израильского кэгэбэ – нет нового: "Дайте человека – дело будет".
Я тоже тяну государство в суд, который начался и закончится в 2018 году. Я или кто-то (можно уничтожить меня, но не мои книги) подаст эти книги как обвинительный акт: Система кэгэбэ в государстве.
Прокуратура, полиция, суд, средства связи и т.д. и т.п. – всё кэгэбэ.
Государство кэгэбэ угрожает моему Израилю и "Моему Израилю" – главной книге моей жизни.
Другое похожее государство повалилось после семидесяти лет. И это государство повалится после семидесяти лет – в 2018-ом.
Просто. Понятно. И без помощи полицейских, прокуроров, судей, адвокатов – они лжецы, воры и бандиты в законе – щит и меч расстрельного государства: подготавливают преступника, закрывают его дела, заводят дела на меня и открывают суд, вешают преступнику покушение на меня в обмен на обещания. И под маской преступных разборок скрывают, что государство убивает меня, мои мысли, мои книги.
Это суд кэгэбэ.
Не иду в суд кэгэбэ.
Иду своей дорогой: счастлив человек, который по совету советских не ходил, на пути большевиков не стоял и в собраниях кэгэбэ не сидел. (Из псалмов царя Давида – под сегодняшний день.)
Возьмут меня лежачим.
И приговор меня не интересует.
Расправа со мной – приближает обвал.
Это утешает.
Книги мои будут жить.
А государство кэгэбэ до 2018 года.
Не сказал и слова в свою защиту, потому что это не акт защиты.
Это обвинительный акт.
Мои книги убеждают, что дела, суды, расправы, покушения – причитаются мне в государстве кэгэбэ.
Сделан первый лист обвинения».
Лист 2
А для маскировки кэгэбэ назначают государственного контролёра с правами меньшими, чем у автобусного контролёра.
Обвинение 2
Чекист, который следил за мной и не только за мной в 1972-1973 годах перед моим выездом из России, отслеживал меня много лет и здесь. Это был перевод чекиста в рамках одного кэгэбэ? Или в рамках дружественных кэгэбэ?
Его выводили всегда идущим мне навстречу. В последнее время шёл прямо на меня, ухмылялся, я от него в сторону шоссе – под машины с полными сумками с рынка. А в последний раз бежал за мной.
– Не тяжело? – ухмылялся на мои сумки.
– А тебе не тяжело ходить в чекистах? – ответил на бегу и – прямо в поток машин. А он по спине рукой провёл – так делали топтуны в России.
Почему не врезал по его роже? А снимки будут. Сошьют дело об угрозах и нападении. Можно сшить и с фотографией побега – мол, сбежал после угроз и нападения.
19.12.2004 подал в полицию на «Русском подворье» жалобу (дело 153497/2004) на этого чекиста, а там говорят: «А как его найти?»
И не найдут топтуна Валерия Коренблита. Найдут только свидетеля для суда надо мной Валерия Коренблита.
Обвинение 3
Чекист, который следил за мной постоянно, два года назад ломился в мою квартиру со словами об их товарище по кэгэбэ – Дмитрий Сандлер, его имя общественность узнала только через год, когда сшили дело 004726/04 и пригласили меня в суд на 1.3.2005, а я открытым письмом судье огласил это дело. Грудью остановил его в дверном проёме. Почему не спустил с лестницы? Сошьют дело о нападении и угрозах. Можно сшить и без фотографий, по записи звуков человеческого пыхтения и шарканья ног.
И не найдут топтуна Евгения Могилевского. Найдут только свидетеля для суда надо мной Евгения Могилевского.
Обвинение 4
22.12.1997 чекисты устроили мне засаду возле Кнессета в «Парке роз». Двое били, один фотографировал и двое стояли за свидетелей, один из них отслеживал меня годами. Били моего спасителя, били и ногами по яйцам, он прикрыл меня своим телом. Если бы били меня, то сшили бы дело о нарушении общественного порядка. Чекистский судья не усомнится в показаниях чекистских свидетелей и их фотографий, где я машу руками, защищаясь.