Чтение онлайн

– Со мной, и не только, – ответила она, раздраженная этими речами, которые считала пустыми. – Приютить тебя не могу. Этот дом будет первым, куда придут тебя искать.

Следующий вопрос она угадала прежде, чем он раскрыл рот, и ответила сразу:

– Экю. Не больше.

Словно озаренная свыше, она увидела, чем были деньги для него и чем для нее. Он свои воровал, а она зарабатывала и обращала в земли, в скот, благодаря им могли жить другие люди. Он стонал от любви – по крайней мере, на бумаге, – но из леса его выгонял голод.

– Ты же богата!

Ответ Жанны прозвучал как пощечина:

– Последний раз, когда я тебя видела, тебе нужны были деньги. Я отдала тебе все, что имела. Твою долю из пятисот экю Наваррского коллежа, Франсуа, я и за месяц не заработаю в моих трех лавках. И не истрачу за шесть.

У Монкорбье вытянулось лицо. Взгляд стал тревожным. Гийоме делал вид, что ничего не замечает. Но явно кое-что слышал.

– Откуда ты знаешь? – пробормотал он.

– Тебе что, назвать имена твоих сообщников? Колен Экайе, Малыш Жан, Ги Табари, дом Никола…

Она обрадовалась, что может осадить его благодаря рассказам Сибуле. Монкорбье побледнел еще больше. Она стояла перед ним, как статуя Правосудия. Он поставил стакан на стойку перед окном, запахнул плащ и ушел не сказав ни слова.

И даже экю не взял.

Что ж, экономия, подумала Жанна.

Но сердцу ее эта короткая встреча стоила дорого. Что такое любовь? – подумала она. И вспомнила первую – Исаака, на постоялом дворе в Аржантане. Матье. Филибера. Бартелеми. Любовь озаряла жизнь. Дарила веру и молодость душе и телу. В ней таились все очарование и вся красота мира.

В стихах Франсуа Монкорбье говорилось о том, чего сам он никогда не знал.

Эти размышления породили в ней жалость. Бедняга, вздохнула она.

В этом году декабрь превратил Париж в ледяной корабль. Сена замерзла. В лавках покупателей стало намного меньше.

– У меня вся душа вымерзла! – вскричал как-то утром Гийоме, который пришел совершенно окоченевший.

Он топал ногами под встревоженным взглядом Жанны, и она сама пошла за дровами, чтобы протопить лавку. Хорошо хоть, что он не простыл: весь Париж сотрясался от приступов жуткого кашля.

Очаги на всех этажах топились непрерывно. Однако на четвертом, под крышей, было невыносимо холодно. Опасаясь за здоровье Франсуа, Жанна отправилась к швее и заказала для него теплую куртку с меховой подкладкой. Спать он ложился в чулках и в рубашке из тонкой шерсти, и три раза в день ел горячий суп.

И вот в этом ледяном аду однажды утром возник посыльный с письмом от Жака де л'Эстуаля.

– Я четвертый в цепочке, мадам, – сказал посыльный, весь синий от холода [10] .

Она впустила его в дом, подала ему горячего вина с двумя пирожками и вручила ливр за труды.

Послание это обласкало Жанну, словно мягкое и теплое ангельское крыло.

Но вскоре рядом с ней раскрылось другое крыло, холодное, жесткое и черное.

В тот же день одетая в черное девушка пришла на улицу Бюшри. Нет, то была не покупательница. Жанна поняла это сразу, едва взглянув ей в глаза. Черные и покрасневшие.

– Вы Жанна де Бовуа? – с трудом выговорила посетительница, стуча зубами.

– Входите быстрее, – сказала Жанна.

Девушка заколебалась. Жанна поняла.

– Входите же, вы простудитесь, – повторила она. – Вы родственница Исаака?

Она назвала его Исааком, уважая чувства гостьи. Девушка кивнула и переступила порог.

– Я его сестра. Абигейл.

– Идите за мной.

Она повела ее наверх, усадила в кресло, погрузила черпак в корытце, где с некоторых пор постоянно разогревалось вино с корицей, наполнила бокал и протянула его Абигейл. Та колебалась, не смея взять.

– Господь наш, единый для всех, повелел хранить свою жизнь, – сказала Жанна.

Девушка зарыдала. И Жанна поняла: Исидор Штерн умер.

– Где Исаак? – пробормотала Абигейл, отхлебнув вина.

– Он в отъезде вот уже несколько недель. Скоро должен вернуться. Когда умер ваш отец?

– Вчера утром.

– Я глубоко скорблю. Что я могу для вас сделать?

– Не знаю… Правда не знаю… Погребальная служба состоится завтра утром. Я хотела только оповестить Исаака.

Жанна положила руку на плечо Абигейл. Та снова зарыдала.

– Исаак… он глава… он был главой семьи после моего отца… Я не знаю, я просто не знаю, что с нами будет! Мой брат Йозеф слишком юн…

– Сколько ему лет?

– Шестнадцать.

– Абигейл, Исаак в любом случае остается вашим братом. Он позаботится о вас обоих. Я тоже рядом. Я с вами незнакома, но вы для меня как младшая сестра.

Абигейл долго смотрела на нее.

– Я понимаю… – сказала она.

– Что вы понимаете?

– Что Исаак…

– … обратился в христианство, – договорила за нее Жанна.

– Вы очень добры.

– Вам надо успокоиться. Как только ваш брат вернется, я скажу ему. Он навестит вас.

Абигейл встала. Жанна обняла ее и погладила по голове. Девушка прижалась к ней. Любовь к Исааку сплотила их.

– Теперь его зовут Жак, да?

– Да. Сколько вам лет? – спросила Жанна.