Чтение онлайн

Начало второго. Сижу на лавочке перед Глиптотекой [12] . У Ивана нет часов, но именно он настоял на конкретном часе. Сказал, что точно придет, а часы есть везде. Через пять минут прибегает, вспотевший, с сумочкой через плечо, я раньше ее не видел. Красная сумочка, и когда он ее снимает, я вижу, что на переднем кармане — белочка с розовым бантиком на голове.

— Я сильно опоздал? — спрашивает он задыхаясь.

Я молча смотрю на него.

— Тогда пошли быстрей.

Он идет к входу в Глиптотеку. Очень целенаправленно, как человек, который знает чего хочет. С красной сумочкой на плече, белочка кусает орешек.

Сегодня среда, потому мы и пришли: вход бесплатный. Стоим в очереди с кучей школьников. Женщина на входе говорит нам, что сумку Ивану взять с собой нельзя. Что ее надо сдать в камеру хранения, положить в один из боксов у стены. Я даю ему десять крон. Он выбирает бокс в нижнем ряду. Стоит нагнувшись, оглядывается, вынимает что-то из сумки и быстро засовывает в брюки.

Идем по залам музея, возле безрукой статуи Посейдона Иван шепчет, как будто сообщает государственную тайну, хотя это совсем и не тайна: здесь был ремонт, говорит. Он два года не мог сюда попасть. Весь цокольный этаж был закрыт.

Внизу есть туалет. Там еще никто не был. Может, поставили новые унитазы. А может, эти новые безбачковые туалеты, без кнопок. Может, и нет. Может, нам повезет. Сначала Иван делает вид, что рассматривает скульптуры. Показывает на некоторые, правда молча. Прохаживается туда-сюда. Очутившись у лестницы, ускоряется. Иду за ним. Внизу темнее; освещенные витрины с мумиями. Проходим два зала, до конца. Табличка туалета на двери едва заметна. Иван оглядывается по сторонам, заходит. Не успеваю я закрыть за нами дверь, как слышу его голос из кабинки.

— Да, — кричит он, — блин, да!

Я захожу к нему, прикрываю дверь. Вижу обыкновенный старый унитаз из белого фаянса. Глаза Ивана сияют. Да, повторяет он уже тише. Стягивает грязные джинсы и копается у себя между ног. Что-то вынимает, протягивает мне. Это клещи.

— Подержи-ка.

— Ну да!

— Да он не касался писуна, ты не думай.

— Иван, черт возьми…

Зажав клещи зубами, он достает из кармана брюк кусок зеленой материи. Иван с гордостью демонстрирует мне свою технику. Он вытягивает кнопку до конца, кнопка крепится на металлическом штырьке, который торчит из фаянсового бачка, этот штырек он и ухватывает клещами и, удерживая, наматывает материю на кнопку.

— А то она скользкая, — говорит. Он крутит и вертит изо всех сил, аж постанывает от усилия. — Не то что в новых туалетах, — говорит он. — В стенку вмуруют. Экономичный слив. Вот такой вот туалет — это настоящее качество.

Вытащив кнопку, он быстро сует ее в карман брюк, клещи отправляются обратно в трусы. Не оглядываясь, выходит из туалета. По дороге к выходу больше не тратит времени, изображая туриста, ограбление удалось, теперь — наружу, пока сигнализация не сработала.

Я предлагаю ему пойти в сторону Озер. Но он прямо сейчас хочет попасть домой. Иду с ним. Поднявшись на второй этаж, он садится на спальник. Достает спирт и тряпочку и трет. Круговыми движениями. Подносит к свету, проникающему через одно из разбитых окон. Любуется. Тут до него доходит, что я все еще здесь. Он начинает говорить, продолжая держать кнопку на ладони. Трофей. Похоже, он пытается объяснить мне.

— «Ифо», — говорит он, — Семидесятые. Обрати внимание, она цилиндрической формы. Такие делали всего несколько лет. Таких немного осталось.

Я делаю глоток пива, сажусь, прислонившись к закопченной стене. Иван смотрит на кнопку в руке. Обращается то ли к ней, то ли ко мне.

Он говорит:

— Многие думают, что у нас были только туалеты восточноевропейского производства. Только старые югославские и китайские марки. Но у нас были все туалеты. Крупных производителей. У нас были хорошие туалеты.

Он осторожно кладет кнопку на тряпочку и вытаскивает из-под спальника большую потрепанную книгу. Протягивает ее мне с изрядной долей торжественности: поаккуратнее, дескать, с ней. На обложке — логотип с надписью на незнакомом языке. Начав листать, я понимаю, что это — большой каталог оборудования ванных комнат. Профессиональный, со всеми подробностями. Туалеты сотен цветов. Круглые, четырехугольные, треугольные раковины.

Мне особо нечего было читать, когда мы сидели в подвале, говорит Иван. Непроданными книгами топили. И вот осталось это. Однажды его дядя забыл у них каталог, и тот лежал под кроватью, ждал его. Это еще до того, как дядя получил пулю в голову. Иван не позволил им взять каталог, не позволил скручивать из листочков сигареты, пустить на растопку. Ему нужно было что-нибудь разглядывать.

Где-то в середине книги страницы уже вываливаются. Кнопки для унитазов. Много кнопок. С датами, временем поставки и ценами, угадываю я. Марки и модели. Вот смотри, говорит он. Там они все. И «Ифо», и «Густавсберг». Ты, наверное, не ждал такого.

Плюгавая дворняжка бегает за крупной сукой овчарки, пытаясь лизнуть ее сзади. Хозяева разговаривают, не обращают внимания на собак. Я сижу в парке Нёребро. Полоса травы, окруженная большими деревьями, клочок земли, уцелевший после реконструкции железной дороги. София улыбается мне. Ее сын с довольным видом скачет по лужайке среди собачьих какашек. Я пью свое крепкое пиво.

Ночью я не мог уснуть. Пришел поздно, сел на кровать и смотрел «Магазин на диване». Она разбудила меня, постучав в дверь. Я хотел заорать на нее, ударить, разбить ей лицо. Но она держала за руку своего мальчика, он смотрел на меня.

Тобиас подбежал, сел между нами на лавочку, притулился к матери.

Протягиваю к нему руку. Сперва он вжимает голову в плечи, как будто я хочу его ударить, потом все же позволяет погладить по голове. По лавочке бежит паук Я хочу раздавить его донышком бутылки, но мальчик удерживает мою руку. Не надо, он же ничего не делает. Говорит, это паук-крестовик. Типичное явление в Дании. Ему хотелось бы повстречать бродячего паука, пизауру. Он произносит все это как заученный текст. Видел в книжке, но в жизни пока не сталкивался. Но старается. Правда, не выговаривает «р», так что крестовик превращается в «кьестовик». Паук-кьестовик.