Чтение онлайн

Пригибаясь, мы, мчались с максимальным ускорением, на какое только были способны, бежали, разбрызгивая грязь во все стороны. Стрелявшие бросились за нами, преследуя, осыпали нас угрозами, матерной бранью и дождем пуль. Я бежала в полном отчаянии, еще чуть – чуть и они подстрелят меня или Лешку. Нам не уйти от них. И только страх гнал меня дальше, заставлял ускоряться все больше и больше, забывать об усталости.

Они, наверное, перестреляли бы нас, или загнали до смерти. Я все чаще начала спотыкаться, пуля не один раз пули с тугим визжанием пролетали рядом с моей головой. И тут в небе, что – то оглушительно ухнуло. Машинально я пригнулась еще сильней и тут же поскользнувшись, врылась в вязкую, вонючую грязь. Приподнявшись, отерев лицо, взглянула в небо и О БОЖЕ, весь небосвод от края до края разрядами разноцветных молний. Из земли ввысь начали вылетать искры. Складывалось впечатление, что мы находимся в эпицентре взрыва электрического фейерверка. Одурев от происходящего, все остановились и мы, и наши преследователи.

Лешка опомнился первым он, схватив меня за руку, стал вытаскивать из канавы, Вовка последовал за нами.

Не знаю, сколько по времени мы ползли, вжимаясь в землю. Периодически округу озаряло сиянием мощных разрядов в небесах и мы, вжимаясь еще сильней, ползли, ползли, уходя от преследователей, пока отвлеклась погоня.

Когда мы, наконец, остановились, запыхавшись, я перевернулась на спину и снова взглянула в небо. Выси уже от горизонта до горизонта образовалась сияющая энергетическими разрядами пелена. Разделив небо и землю, она была почти прозрачная, сквозь нее было видно и Луну и звезды, и от нее исходило противоречивое впечатление чего – то невесомого, зыбкого, но в тоже время незыблемого, неодолимого, непоколебимо – прочного.

Мы, лежали на холодной земле, смотря в небеса, я спросила, – «Что это?»

Спросила скорей у неба, чем у Лешки с Вовкой.

Мы вышли из города, а Славка нет.

Нас тогда обуревали разнящиеся чувства: страх, боль потери, радость. Было радостно: от того, что нам удалось уйти; от близкой свободы. Мы покинули умирающий город.

Тогда мы, еще не знали, что все напрасно и, что из чувств у нас останется только разочарование и безнадега.

Я не знаю, зачем я, все это пишу. Может, что бы хоть так отвлечься, попытаться хоть как – то осмыслить произошедшее и происходящее, попытаться описать, выместить на бумагу.

Мне кажется, я схожу с ума, из – за всего случившегося, хотя безумие, наверное, благо в этом свихнувшемся мире.

Может быть, эта толстая общая тетрадь с кожаной обложкой, ставшая моим дневником и неразлучным, все сносящим спутником. Может статься так, что только он будет тем единственным, что останется от меня. Не хочется думать о таком, но вероятность такого исхода весьма велика и боюсь уже не в таком уж отдаленном будущем. Глупо и наивно полагать, что кто – то тогда когда меня не станет, заинтересуется и станет читать мою писанину, если еще будет, кому читать.

Он хмыкнул и улыбнулся через века, разделявшие их, ставшей уже хорошей его знакомой, через страницы дневника.

Но в глубине души теплится, не хочет умирать – надежда.

Сейчас мы, с обреченным, пасмурным настроением отправляемся в обратный путь.

Вот сижу под раскидистой березой и на коленки «вцарапываю» в дневник события последних дней. Алешка разогревает на костре прямо в консервной банке тушенку, Вовка ушел раздобыть бензину. «Раздобыть» – Вовка всегда так говорит, когда речь идет о банальном воровстве.

Тогда тоже, когда мы, выбрались загород Вовка куда – то запропастился. Я и Леша тогда в темноте ночи, продрогли до дрожи, пока сидели под забором чьей – то дачи, ожидая Вовку. Мои зубы уже без остановки начали выбивать дробь и тогда, наконец, слепя нас фарами, подъехал Вовка на стареньких Жигулях и триумфально заявил, что вот ему удалось раздобыть автомобиль. Он рассказал, там у всех машин перегорела проводка, с иномарками вообще бесполезно возится, а вот старую русскую машину он сумел починить, вскрыв чей – то гараж. На этом авто мы и продолжили свой путь.

Тогда в наши планы входило выбраться за пределы края и убраться подальше от всех тех мест, где хотя бы есть намеки на наличие вируса.

Мотор надрывно ревел, мы мчались уже несколько часов, делая краткие остановки. Разгорался день, когда мы промчались мимо застывшей на дороге колонны из десяти машин. До этого на удивление мы ехали, без каких либо проблем. Эти застывшие машины были недобрым предвестником, я сразу почувствовала, что – то неладное. С тревогой на душе мы продолжили путь. Завидев темные пятна скоплений людей, Вовка съехал с дороги и поставил машину за ближайшими кустами. Коротко посовещавшись мальчики решили, что на разведку обстановки пойдет Леша. И Леша ушел. Возвратившись спустя час, мрачнее мрачного он, ввалился на заднее сиденье машины и, прижав ладони к лицу, уткнулся в спинку переднего сиденья. На все мои и Вовкины расспросы он ответил лишь только тем, что предложил самим доехать и посмотреть все своими глазами. Не добившись от Лешки нечего большего Вовка, выругавшись, не стесняясь в выражениях, завел мотор и, утопив педаль газа, влетел на насыпь дороги. Надрывно ревя, машина набирала скорость. Немного не доехав до основного разношерстного скопления людей, мы заметили впереди стену марева. И если присмотреться, то эта стена марева различалась, уходя далеко вправо и влево. Тут подал голос Лешка, – «Эта почти не видимая стена не преодолима, нам не выбраться».

Было там немало мужчин, женщин и детей, все они прибыли немногим раньше нашего, с теми же намереньями, что и мы. Один из них, седовласый мужчина, бесхитростно матерясь для связки слов, посоветовал нам не прикасаться к энергетическому полю, преградившему путь.

Вовка, стоя напротив почти прозрачной преграды выслушав все это с видом очень обиженного мальчика, выглядел он тогда намного младше своего реального возраста, еще немного и он просто расплачется, но вместо этого он, схватил сук из валежника срубленных кустов на обочине дороги и кинулся на пелену марева.

Мы стояли и смотрели на него и даже не пытались остановить, ведь в душе нам тоже хотелось так же кинуться на эту преграду.

Вовка бросился как убийца вампиров, с колом наперевес.

Дважды перечитал фразу: «…как убийца вампиров…»

Когда сук в Вовкиных руках вонзился в марево, раздался хлопок с потрескиванием, какой бывает когда, смыкаются два провода электросети, так же была вспышка и полетели искры. Вовку отшвырнула назад с невероятной силой, почти на десяток метров. Тогда я испугалась, что он погиб, но когда Леша, я и седовласый «советчик» подбежали к нему он был живой и более того, даже в сознании. Он лежал и корчился от боли. Ни смотря на весь его этот полет Вовка в серьез не пострадал, кости были целы, только большой синяк на спине. Мы, осмотрев его, помогли ему подняться, на удивление нам он снова подошел и взял еще один сук. Уставившись ненавидящим взором на марево преграды, слабо швырнул сук в пелену. Сук влетев в пелену, на краткий миг завис в мареве пелены, а потом, обратившись в серый порошок, осыпался на землю по ту сторону преграды. Лешка, глухо охнув, сел прямо на землю седовласый сел рядом с ним, и представившись Петром Алексеевичем, коротко рассказал, что тут творилось незадолго до нашего появления.

Он тут оказался не многим раньше нас, удачно миновав все блокпосты и обходя патрули, добрался суда. Здесь уже было несколько человек, и подходили еще. Тогда – то он, и познакомился с «прелестями» энергетической преграды, образовавшейся после ночного «света – представления». Был здесь мужик на грузовике, что в отличие от других машин был на ходу, так вот он вот тоже, так как Вовка решил пробить пелену, ну куда более серьезным способом. Как следует, разогнав свой грузовик, врезался в энергетическое поле. Что было дальше с этим несчастным Петр Алексеевич, умолчал. Только вот валяющийся в метрах ста смятая, обгорелая куча метала, говорила сама за себя. Был здесь храбрец, что решился пройти сквозь пелену. Медленно и аккуратно он, вступил в марево, а через какое – то мгновение розоватой жижей опал на той стороне. Рассказал он, и о менее трагических попытках преодолеть преграду. Доходило и до смешных опытов, таких как, например, выплескивание на энергетическое поле воды из ведер, что черпали из ручья, спокойно протекающего сквозь пелену убегая в теперь уже недостижимую даль. Рассказал, что все они заняты тем, что пытаются сделать подкоп.