Чтение онлайн

Стюарт покачал головой.

– Ни под каким видом не делать другим гадостей, – предложила Милдред Хоффенштейн.

– Превосходный закон, – похвалил Стюарт. – Пока я буду Председателем, всякий, кто сделает другому гадость, получит взбучку.

– Ничего из этого не выйдет, – заметил Герберт Прендергаст. – Некоторые люди такими уж родились. Вот Альберт Фернштром всегда делает мне гадости.

– Я и не говорю, что обязательно выйдет, – ответил Стюарт, – но закон хороший и стоит его испытать. Попробуем прямо сейчас. Кто-нибудь сделает другому гадость. Ну-ка, Гэрри Джеймисон, сделай гадость Кэтрин Стейблфорд. Погоди, что там у тебя в руке, Кэтрин?

– Подушечка, начиненная душистыми травами.

– А на ней написано: «По тебе одной тоскую, для тебя одной цвету»?

– Да.

– Ты ее очень любишь?

– Очень.

– О'кей. Гэрри, хватай подушечку и беги! Гэрри подбежал к Кэтрин, вырвал у нее подушечку и бросился на свое место. Кэтрин завизжала.

– А теперь, – неумолимым тоном объявил Стюарт, – держитесь, любезные, ваш Председатель заглянет в свод законов! – Он сделал вид, будто перелистывает книгу. – Вот оно, страница четыреста девяносто два. «Никому не делать гадостей». Страница пятьсот шестьдесят. «Ничего не тырить». Гэрри Джеймисон нарушил два закона сразу. Остановим же Гэрри на этом пути, а то он так погрязнет в гадостях, что знакомые его узнавать перестанут! Скорее!

Стюарт подбежал к линейке, соскользнул вниз, точно пожарник по шесту, и бросился к Гэрри. Дети, повскакав с мест, помчались по проходам и столпились вокруг преступника. Стюарт грозно потребовал подушечку, и напуганный Гэрри отдал подушечку Кэтрин, хотя и понимал, что это игра.

– Вот видите, все получилось как нельзя удач нее, – заключил Стюарт. – Выходит, «Не делать гадостей» – отличный закон.

Он утер лицо платком – уж очень он вспотел, выполняя обязанности Председателя Мира. Он и не воображал, что придется столько бегать, прыгать и соскальзывать.

Кэтрин очень обрадовалась своей подушечке.

– Дай-ка на нее поглядеть, – попросил вдруг Стюарт, не в силах преодолеть любопытство.

Длина подушечки как раз совпадала с его ростом, и Стюарт вдруг подумал, какая из нее вышла бы прекрасная пахучая постель. Ему очень захотелось получить подушечку.

– Хорошенькая вещица, – проговорил он небрежно, стараясь не показать своим видом, до какой степени она его интересует. – Не желаешь ли ее продать?

– Ох, нет! – ответила Кэтрин. – Мне ее подарили.

– Наверное, подарил ее мальчик, с которым ты познакомилась прошлым летом на озере Хопатконг, и теперь она напоминает тебе о нем, – задумчиво пробормотал Стюарт.

– Да. – Кэтрин покраснела.

– Ах, – вздохнул Стюарт, – чудесное время лето, правда, Кэтрин?

– Правда, а прошлое лето было самое расчудесное из всех.

– Могу себе представить, – заметил Стюарт. – Так ты уверена, что не хочешь расстаться с подушечкой?

Кэтрин кивнула.

– Ну что ж, не могу тебя за это осуждать, – спокойно проговорил Стюарт. – Летние каникулы то же относятся к важным вещам. К таким, как солнечный луч…

– Или мелодия! – подхватила Элизабет Эчисон. Стюарт опять вздохнул.

– Никогда не забывайте, дети, своих летних каникул, – сказал он. – Ну, мне пора ехать дальше. Приятно было с вами познакомиться. Урок окончен!

Он быстро зашагал к двери, влез в машину, помахал на прощанье рукой и двинулся в северном направлении. Дети бежали рядом и кричали:

– До свидания! До свидания!

Им очень хотелось, чтобы каждый день им давал уроки какой-нибудь новый учитель вместо мисс Гендерсон.

В прелестнейшем из городков, где дома были белые и высокие, а вязы зеленые и еще выше домов, где просторные палисадники радовали глаз, а густо заросшие задние дворы так и манили забраться поглубже в заросли, где улицы полого спускались вниз к речке, а речка безмятежно струилась под мостом, где лужайки перед домами переходили во фруктовые сады, сады в поля, поля в пастбища, а пастбища, взобравшись на гору, исчезали, растворяясь в широком небе, – в этом-то прелестнейшем из городков Стюарт остановился, чтобы выпить газированной воды с соком сассапарили.

Поставив машину перед лавкой, он вышел на тротуар. Солнце пригревало так весело, что он присел на ступеньки галереи, чтобы не торопясь насладиться чувством, которое возникает, когда очутишься в незнакомом месте в прекрасный день. Городок показался Стюарту самым живописным из всех, какие попадались ему на пути. Стюарт с большим удовольствием остался бы здесь на всю жизнь, если бы не боялся соскучиться без Нью-Йорка и без своих близких и если бы не мечтал найти Маргало.

Скоро и владелец лавки вышел покурить и уселся рядышком на ступеньках. Он хотел было угостить сигаретой Стюарта, но, разглядев, какой он маленький, отказался от своего намерения.

– Не найдется ли у вас сассапарили? – спросил Стюарт. – Я изнемогаю от жажды.

– Конечно, – ответил лавочник, – сколько душе угодно. Есть сассапариль, лимонад, малинад-сливонад, клюквонад, кока-кола, пепси-кола, дипси-кола, пипси-кола, попси-кола. Что пожелаете?

– Дайте мне, пожалуйста, бутылочку сассапарили, – попросил Стюарт, – и бумажный стаканчик.

Лавочник ушел и тотчас вернулся с питьем. Он откупорил бутылку, наполнил стаканчик и поставил его на ступеньку как раз под той, на которой сидел

Стюарт. Тот поднял кепи, лег на живот и несколько раз зачерпнул своим кепи прохладной влаги.

– Очень освежает, – заметил он. – Что может быть лучше холодного напитка в жаркий день во время путешествия – так бы и пил без конца!

– Далеко едете? – поинтересовался лавочник.

– Может статься, что очень далеко. Я ищу птичку, ее зовут Маргало. Вам она не попадалась?

– Кто ее знает. А какая она с виду?

– Само совершенство. – Стюарт обтер губы концом рукава. – Изумительная птичка. Ее нельзя не