Чтение онлайн

Дифирамбы Ярославу Кирилл прервал вопросом:

— А что он сам говорит об этой твари?

— Ничего. Говорит, что хотел узнать у меня, что это. Он ее зафиксировал и сжег. Горит она очень плохо, мой огонь ее вообще не взял, хотя я задействовать несколько вариантов, но все, что у меня получилось — только внимательно рассмотреть тварь. — Лазарев придвинул к собеседникам листок, на котором было изображено подобие фиолетовой медузы. — Сжег ее Ярослав. И я никогда не видел заклинаний, которые он использовал для защиты и сжигания. На вопрос об учителе он прямо не отвечает.

— В Императорской гвардии убеждены, что его обучает волхв, — подал голос Бледных. — По моим каналам удалось выяснить, что им удалось зафиксировать даже их встречу.

— Волхв? — Кирилл позволил себе улыбку. — Что за детские сказки? Их давно уничтожили.

— В Императорской гвардии так не думают, — дипломатично возразил Седых. — Они считают, что части волхвов удалось выжить, и хотят установить с ними контакт. Что касается Вишневских, то про них ходили слухи, что они балуются запрещенными заклинаниями. По-видимому, что-то вытащили с другого пласта бытия. Я о таких тварях тоже не слышал, но, если вы не возражаете, передам рисунок в наш аналитический отдел.

— Не возражаю. Пусть ищут. Известная опасность всегда менее страшна, чем неизвестная. И про волхва мне все собери, что известно.

Бледных кивнул и исчез из кабинета со скоростью, отработанной многими годами, а вот Кирилл остался.

— Ко мне сегодня Елисеев приходил, — неожиданно сказал он.

— Когда это он успел? — удивился Лазарев-старший. — Я его выцепил сразу после олимпиады.

— Не тот Елисеев, — поморщился младший. — Отец Веры. Хотел перевести на себя наше совместное предприятие с Ярославом, поскольку тот несовершеннолетний. Я его вежливо послал, сказав, что договор у нас не с конкретной персоной, а с кланом, к которому, несмотря на фамилию, посетитель отношения не имеет.

— Неожиданно, — удивился Лазарев-старший. — Он серьезно рассчитывал на твою поддержку?

— Серьезно, — усмехнулся Кирилл. — Пообещал нам больший процент, чем мы сегодня имеем.

— Ты ему не сказал, что любой процент от ноля дает в результате ноль?

— Я ему сказал, чтобы уходил и не возвращался. Но если хочешь знать мое мнение, то мы о нем еще услышим. Он почуял деньги, а когда он чует деньги, то вцепляется как бультерьер, не отдерешь.

Отвращение Кириллу удавалось скрыть плохо, но он и не старался. Общение с отцом Веры что тогда, много лет назад, что сейчас, оставило у него самые гадкие впечатления.

Для начала я решил все же поговорить с самой Аней. Нельзя исключать, что Лазарев преувеличил или даже вообще соврал. Пусть он старательно рядится в одежды доброго родственника, но по факту — мы соперники, так что полностью доверять его словам не стоит.

Серый со мной согласился, довез до нашей бывшей квартиры и напомнил, чтобы я не порол горячку. Я ему это пообещал и сказал не ждать, поскольку о своем впечатлении от разговора скажу, когда все уляжется и смогу отделить эмоции от фактов.

Поговорить один на один не удалось. Хрипящего не было, но зато была Полина. И дверь мне открыла тоже она.

— Привет, — удивленно сказала она на мое приветствие. — Ань, это Ярослав.

— Поль, я знаю, — чуть раздраженно ответила сестра. И в самом деле: не дала бы она так спокойно открыть дверь, не проверив ауру визитера. Она тоже вышла ко мне и спросила: — Что-то случилось?

— Да нет, просто решил поговорить.

— О чем?

Мне показалось или в глазах Ани промелькнул испуг? И Полина как-то подозрительно подобралась.

— О том, не нужно ли чего.

— Что ты, у нас все есть, — с явным облегчением ответила Аня. — А чего нет, Дмитрий сразу привозит. Да ты проходи, что нам в прихожей толпиться? Чай попьем.

— И то дело, — согласился я. — К чаю-то что-то есть? А то я ничего не принес, совсем замотался в поместье.

Я как раз вешал куртку и пожалел, что не видел лица Ани, когда она спросила:

— Там какие-то проблемы?

Зато, когда повернулся смог в полной мере насладиться лицом Полины. Смотрела она не на меня, а на сестру, но так, словно от решения той зависела ее жизнь. Про то, как идут дела в поместье, знать не могла ни одна, ни вторая, поэтому я решил слить немного дезинформации. И посмотреть, что из этого выйдет.

— Есть немного, — согласился я. — Кажется, я переоценил свои возможности.

— Не такое хорошее вложение получилось?

Аня развернулась и бодро шла на кухню, но ответ ей явно был интересен, потому что голову она держала, чуть повернув ко мне. Я подошел к ней поближе, чтобы уж совсем не напрягаться, и с деланой грустью выдал:

— Как бы с ним в минус не уйти. Я предложил Сергею провентилировать вопрос с возвратом Сысоевым, но там глухо. Даже с доплатой забирать не хотят. Возможно, будь сумма, которую мы можем выделить, побольше, удалось бы уговорить, но пока у нас не так много денег и те утекают на решение проблем.

— Проблем?

— С Императорской гвардией, — пояснил я. — Они очень жадные. Как бы нам к лету только на них не работать.

В кухне на столе стоял букет. Вроде и небольшой, но такой, словно через него проходит яркая светящаяся надпись «Дорого».

— Дмитрий разорился? — кивнул я на букет, делая вид, что вообще не в курсе сердечных разочарований моего соклановца.

— А, это? Это вообще не мой, Полинкин, — отмахнулась Аня. — Поль, убери, он здесь мешает. Ярослав, ты есть хочешь? Могу чего-нибудь разогреть.

Она открыла холодильник и уставилась туда с таким видом, словно еда ее сейчас занимала больше всего остального. Полина же подхватила букет и унесла, прикрывая за собой дверь с тщательностью человека, который не хочет, чтобы что-то увидели в комнатах. Это подтверждало и наличие заговора, и то, что Полина о нем в курсе. Заговор? Я усмехнулся. Слишком громкое название для мышиной возни. Разве что последствия от нее могут быть для меня совсем не мышиными? Так и мыши несмотря на малость размеров, могут нагадить по-крупному. И я сейчас не про экскременты.