Стукач
Шрифт:
– Дарагой! Панымаищь, да? Ми в Лэнинграде госты. «Тбилисо» пэсню знаишь?
Ну знает Кешка такую песню. И что с того? Надо теперь Ритку у него отбивать, да?
– Дарагой! Спей «Тбилисо», да? Харашо плачу! – И выложил на рояль сторублевку. В ответ Кешка кивнул.
Спеть-то он споет. Но ведь уведут черти Ритку! Из-под носа уведут!
Такой лазурный небосводсияет только над тобой,Тбилиси мой любимый и родной!И Нарикала здесь стоит,как память давних тяжких бед…Ох, беда Кешке с этой Риткой! Ведь обещала, шалава, сегодня с ним быть. Ан нет! С эстрады, как мышь полевая, спрыгнула и уже с грузином танцует.
Расцветайпод солнцем,Грузия моя!..Чтоб вы подавились этой Риткой! И куда только завзалом смотрит? Не положено ведь персоналу ресторана с клиентами отдыхать. А-а! Понятно! Второй грузин в это время к завзалу подошел и червонец ему в карман пиджака сунул. Продажная сволочь!
Весь остаток вечера Кешка Монахов, пианист ресторанного оркестра, метал икру. Весь остаток вечера певичка Ритка танцевала с грузином.
Когда концертная программа подошла к концу, кавказец приблизился к пианисту.
– Слющий, дарагой! Ми приглящаимь тибя за наш стол!
– Я не могу. Я на работе! – с чувством собственного достоинства ответил Монахов и гневно взглянул на морально неустойчивую Ритку, которая уже крепенько загрузилась шампанским.
– Вах, дарагой! – не унимался грузин. – Вси-гда биваит: кажьитса – не магу. А патом р-раз и – магу, аказиваитса! Бистро, бистро, па-айдем!
Пришлось согласиться. Посидели, выпили. Усердно выпили. Лишнего выпили. И вот настал тот момент, когда грузин положил свою волосатую руку на коленку Ритки. Гром и молния! Кешка схватил бутылку из-под шампанского и со всего маху опустил ее на голову соперника. Затем в ход пошли ножи и вилки. Завязалась драка, в которой Монахову здорово накостыляли.
Когда приехала вызванная швейцаром милиция, кавказцев и след простыл. Ритка умотала с ними. А завзалом дал показания, что это Монахов во всем виноват. Устроил погром, оскорбил гостей ресторана. Да еще чуть не убил одного из них ударом бутылки по голове.
Лучше б убил. Было б за что срок мотать.
Кавказцев не нашли. Зато Ритка, шалава, подтвердила слова завзалом. И пошел Кешка по этапу в Хабаровский край Верхнебуреинский район.
Цыганка с картами.Дорога дальняя.Дорога дальняя –Казенный дом!..– Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд!.. – прибауткой выразил свое удивление Старцев. – Ему-то какой резон был бежать?
– В том и весь вопрос, – ответил начальник колонии. – Полное отсутствие мотивации поступка. Соленому терять нечего. Девять лет впереди. А теперь уж точно – расстрел. Но этот! Полтора года осталось. И грех за ним невелик.
– Может, его Соленый в каких-то своих корыстных целях поиспользовать решил? – предположил Старцев.
– Может быть… – задумчиво произнес начальник колонии. – Но об этом мы ничего не узнаем, пока не выловим их.
– Но какие-то версии есть? – нетерпеливо спросил подполковник.
– Разве что «коровой»… – задумчиво произнес хозяин зоны.
– Какой коровой?! – воскликнул штабной офицер. Ему в эту секунду показалось, что начальник колонии над ним издевается. – Что вы мне голову морочите?!
– Когда из зоны уходит в рывок матерый зек вроде Соленого, – начал терпеливо объяснять Загниборода, – он иногда берет с собой одного из сявок. Чтобы в случае многодневных мотаний по тайге вдали от населенных пунктов и при невозможности раздобыть пропитание… кхм… съесть его.
– Что-о?! – выпучил глаза Старцев. – Как это – съесть?!
– Очень просто. История знает примеры. Так что я не исключаю и такую версию. Соленый – зверь. И ради того, чтобы выжить самому, готов сожрать другого. В самом что ни на есть прямом смысле. Помню, был случай… – хотел продолжить он, но Старцев перебил:
– Какие меры предприняты к поиску?
– Силами батальона охраны, свободными, разумеется, от несения службы, организовано прочесывание местности, – начал доклад комбат.
– Но это – мертвому припарки, – высказался Загниборода. – Тайга большая. А солдат – кот наплакал. Поэтому я запросил помощь в оперативном полку. По моим расчетам, они должны прибыть из Хабаровска вертолетами… – он глянул на свои наручные часы марки «Слава», – через полчаса.
Сверху донесся мощный рокот моторов.
– Летят! – радостно выкрикнул Старцев, задрав голову.
Действительно, из-за облаков появилось несколько тяжелых военно-транспортных вертолетов.
– Вот это оперативность! – восхитился майор Загниборода. – Комбат!
– Я, товарищ майор! – бодро отозвался командир батальона.
– Бегом – встречать машины на площадке приземления!
– Есть!
Через двадцать пять минут началась крупномасштабная войсковая операция по розыску и задержанию особо опасных преступников, убивших часового, завладевших оружием и бежавших из мест заключения.
По тайге разнеслись звуки команд и возбужденный лай розыскных овчарок. Бойцы оперативного полка внутренних войск МВД дело свое знали. Глядя на них, казалось: мышь не проскочит незамеченной.
Очень кстати прибыли из Хабаровска вертолеты разведки, чтобы вести наблюдение за районом поиска с воздуха.
Циркулярным распоряжением были блокированы узловые железнодорожные станции и близлежащие автомагистрали. Подняты по тревоге все районные подразделения милиции и общевойсковые соединения. На последних, в силу специфики выполняемой задачи, надежд было мало. Но, как говорится, чем черт не шутит?..
– Куда они рванут? – спросил Старцев начальника колонии, когда они выехали на «газике» непосредственно в район проведения операции.