Чтение онлайн

– Понятно, – все в той же задумчивости произнес Ким. – Ты знаешь что, притормози пока с делами в Ленинграде. Не высовывайся с недельку. Я попробую узнать, как нам лучше на этого ментенка повлиять.

– Виталик! Да ты что?! Неделя – убытки страшные! Ты ведь не станешь после этого отдавать мне товар в полцены!

– Не стану. Но если на крюк к мусорам сядешь, тебе уже ничего не понадобится. Так что терпи, братуха. Всех денег не соберешь…

Они сидели на даче, которую Бизон снимал в Тарховке. И говорили долго, почти до утра. Обсуждали вопросы взаимодействия, сложности работы в регионе. Продумывали, как можно выйти на мурманское направление. Проблем хватало. Но главной из них все же оставалась опасность, которой подверглось их дело с появлением рьяного капитана Сергея Ремизова.

Тут же, в Тарховке, были собраны все бандыри [84] Бизона, готовые в случае появления ментов не только предупредить авторитетов об опасности, но и отразить попытку задержания. Уж больно взбеленились стражи порядка, а поговорить людям было просто необходимо.

Понятно, что среди охранников был и Монах. Он видел корейца в лицо и слышал практически весь разговор, состоявшийся у Кима с Серегиным.

По предварительной договоренности с Багаевым агент Голубь должен был в кратчайшие сроки доложить ему о состоявшейся сходке, не упуская даже самых мелких подробностей.

Утром кореец убыл через Москву в Ташкент, заверив Бизона, что приложит все силы и попытается нейтрализовать ревностного служаку. Бизон, в свою очередь, пообещал, что заморозит на время все каналы реализации наркотиков. Теперь, даже если опера накроют очередной «отстойник», ничего они там не найдут, кроме обдолбанных наркош, которые не знают ни курьеров, ни каналов доставки наркотиков непосредственным потребителям.

…В Москве Ким – теперь уже самолично – потревожил Багаева, материально выразив свою благодарность за пошатнувшегося в служебном кресле полковника Султанова. А также вслух понадеялся, что Иван Иванович доведет дело до конца и «жирный» полковник свалится окончательно. Кроме того, они вдвоем обсудили ситуацию в Ленинграде, помянули недобрым словом капитана Ремизова и выработали план совместных действий на ближайшую перспективу.

Кореец не знал, да и знать не мог, что руководством МВД СССР было принято решение позволить Багаеву «утопить» полковника Султанова. Пусть тот будет уволен из органов, как того хочет кореец. На сей счет была разработана многоходовая комбинация.

Старшина милиции Султан Мирзоев постучал пальцами по стеклянной стенке аквариума, и золотые рыбки тут же метнулись на стук, зная, что это – сигнал к кормежке. Султан удовлетворенно хмыкнул и принялся осторожно крошить сухую смесь в воду, на радость своим питомцам.

Если любой театр начинается с вешалки, то МВД Узбекистана – с этих вот аквариумов, установленных в просторном холле центрального входа в здание министерства. Султан, шестидесятипятилетний, сухощавый и хромой милиционер, был в этом холле главным человеком, ему доверили присматривать за золотыми рыбками – любимицами самого министра. Хромота, кстати, – история отдельная.

Раньше Мирзоев служил инспектором ГАИ и был вынужден сутками жариться на солнце или подставлять лицо холодному ветру. Но однажды судьба повернулась к нему лицом. Правда, в несколько необычном смысле.

Однажды он дежурил на посту при выезде из города и получил по радио команду перекрыть дорогу и задержать водителя белой «Волги» с госномером 34 – 52 ТНД. Водитель предположительно был в состоянии алкогольного опьянения и вел себя на проезжей части дороги неадекватно. Впрочем, последнее мало беспокоило инспектора. Был он здоров, силен и достаточно уверен в себе. К тому же штатный пистолет Макарова, оттягивающий кобуру на белой патрульной портупее, кое-что значил.

Разложив поперек дороги «ежа», старшина Мирзоев не долго ждал нарушителя. «Волга» появилась на прямой трассе буквально через минуту. Дистанция до нее была метров сто, когда инспектор вытянул перед собой руку с полосатым жезлом, приказывая водителю остановиться.

Тот, кто был за рулем, и не подумал выполнить требование гаишника. Наоборот, прибавив скорость, он направил машину прямо на инспектора. Последнее, что услышал милиционер, были рев двигателя и грохот музыки, доносящейся из салона.

Очнулся он уже в реанимационном отделении со множественными переломами костей, сотрясением мозга и отбитыми внутренностями. Первым желанием было встать поскорее на ноги, отыскать того водителя и зарезать его.

Не вышло. В тот день за рулем белой «Волги» был племянник министра внутренних дел. Понятно, что не только зарезать, но даже возбудить уголовное дело не получилось.

После выписки из госпиталя старшину вызвал к себе сам генерал. Посочувствовал, громко повздыхал, последними словами обругал своего непутевого родственника и… предложил старшине за молчание теплое место пожизненно: ухаживать за аквариумными рыбками.

Сообразив, что иначе его попросту комиссуют по состоянию здоровья и он останется ни с чем, Султан Мирзоев принял это предложение, о чем теперь и не сожалел вовсе. Нормированный рабочий день, приличное денежное содержание и тайная приближенность к министру обещали немалую выгоду. А то, что навсегда остался хромым и больным, – плевать.

«Тайная приближенность» заключалось в том, что, контактируя так или иначе со всеми сотрудниками министерства, которые выходили в прохладный холл покурить и полюбоваться рыбками, старшина получал от них эксклюзивную информацию о коридорных интригах, готовящихся мелких пакостях и «тэ дэ», короче, подслушивал, кто о чем говорит, и все это немедленно передавал своему патрону.

Интересным же было то, что старшина милиции Султан Мирзоев был родным отцом полковника Миркузия Мирвалиевича Султанова. Последнего нынешнее положение родителя весьма устраивало, потому как и он питался сполна из той же информационной кормушки.

Вот и сегодня, вызванный срочно к министру на ковер, полковник, войдя в здание на проспекте Космонавтов, первым делом подошел к отцу.

– Зачем меня вызвали, отец? – спросил тревожно.

У него были причины волноваться. В последнее время возросло недовольство начальства его работой, одна за другой шли к нему инспекции и проверки, даже выговор на прошлой неделе схлопотал. Теперь же, с помощью всезнающего отца, он желал хоть как-то прояснить для себя ситуацию.

– Я не раз говорил тебе, сынок, – оторвался от своих рыбок и укоризненно покачал головой старшина, – каждый баран должен висеть за свою ногу.