Стройность
Шрифт:
ГЕНРИХ. Еще бы… Говорить о поэзии и любви, как это делает Вийон, дело нетрудное! Гораздо труднее говорить правду… Мне просто жалко тебя, иначе бы я давно рассказал тебе о его смехотворных поисках богатой невесты.
КАТЕРИНА. Не лги, Генрих… Франсуа меня любит…
ГЕНРИХ. Дорогая… Вас спасает то, что вы женщина… Я никогда не лгу. Да, Франсуа тебя любит, но это не помешало ему свататься к одной богатой вдове… Ее счастье, что она ему отказала… Как он умолял меня помочь ему что-нибудь придумать… Ну я отказался, понятно… Я не люблю эти канцелярские уловки… Он жалок, твой Франсуа…
Входит слуга.
СЛУГА. Сударыня, господин Вийон.
ГЕНРИХ. Легок на помине.
Входит Франсуа.
ФРАНСУА. Катерина, девочка, я так рад, что наконец могу к тебе прийти. Кстати, у меня есть для тебя кое-что приятное… Вот, смотри, тебе нравится?.. Видишь ли, я только что получил деньги за стихи. О, у тебя гости, а я и не заметил…
ГЕНРИХ. Привет, Франсуа…
ФРАНСУА. Катерина, как тебе нравится это кольцо?..
КАТЕРИНА. Спасибо. Положи на окно. Я потом посмотрю.
ФРАНСУА. Как ты сказала?..
ГЕНРИХ. Ну вы тут разбирайтесь, я пока выйду… (Уходит.)
ФРАНСУА. Как ты сказала?
КАТЕРИНА. Франсуа, мне жаль тебя, но лучше сказать сразу… Я многое поняла за это время… Меня унижают твои жалкие подарки… Меня унижает то, что ты тянешься из последних сил за Генрихом.
ФРАНСУА. Дрянь. Я делал только то, что ты хотела. Проклятая, ты сама толкнула меня на этот путь!..
КАТЕРИНА. Возможно… Нет, надо кончить все сразу… Франсуа, я любовница Генриха…
ФРАНСУА (вежливо). И давно?
КАТЕРИНА (опешив). Давно…
ФРАНСУА. И это приятно?..
КАТЕРИНА (хрипло). Негодяй… Ты проявляешь удивительное хладнокровие!
ФРАНСУА. Я не хочу портить тебе удовольствия.
КАТЕРИНА. И этот человек уверял меня в своей любви… О!.. (Рыдает.)
ФРАНСУА (хрипло). Ты хотела зарезать меня, чтобы сделать Генриху приятное, и потом иметь возможность пожалеть меня… Это тебя успокоило бы. Я тебе этого не дал… И теперь ты воешь… Я все это чувствовал давно, но старался не верить…
КАТЕРИНА. Врешь! Врешь!.. Тебе больно! Больно! Это все твое притворство. Шут! Меня ты обмануть не сумеешь! Я женщина!
ФРАНСУА. Я шел в грязи, ночью… Я увидел, как впереди зажглась звезда. Я пошел к ней напролом, через лужи… но оказалось, что это поблескивали глаза суки… Что у тебя есть, кроме тела?
КАТЕРИНА. Да, тело — мое единственное богатство! Да, я хочу хорошо одеваться! Я хочу, чтобы исполнялись мои прихоти! А ты? Ты ведь поэт, а ты держишься со щеголями как проститутка!
ФРАНСУА. Женщина… мы на краю пропасти… Ты понимаешь это?
КАТЕРИНА. Пусть… Не пугай меня… Эту пропасть вырыла не я… Я хочу жить. А живут только они… Ты иди своей дорогой, я — своей.
ФРАНСУА. Ты… несчастная тварь… Ты не разглядела, к кому ты идешь!
КАТЕРИНА. Ты ошибся. Я разглядела. Кто ждет, что аристократ лучше, тот разочаруется! Кто ждет, что аристократ выше, тот никогда не разочаруется! Выше — значит порода, значит — право на бесчинства! Если бы тебя арестовали тогда ночью, во время драки с аббатом, тебя бы судили как бандита; а если бы попался Генрих, это сочли бы шалостью. И правильно! Ты участвовал в бесчинствах изза корысти, а Генрих — со скуки!
ФРАНСУА. Бесчинство со скуки! Тебе этого не хватало во мне?!
КАТЕРИНА. Нет! Для этого нужно таким родиться! Генрих храбр!
ФРАНСУА. Генрих — храбр?! Он ничтожество! Он просто лишен воображения.
КАТЕРИНА. Какая разница?! С ним женщина чувствует себя уверенно… А тебе надо каждый раз переламывать свою трусость!
ФРАНСУА. Что ты сказала?..
КАТЕРИНА. Не сверкай глазами… Конечно, ты трус!.. Ты можешь прийти в ярость, которая помешает тебе видеть опасность и сделает тебя храбрым! Но ярость долго не держится. Нужна природная храбрость!
ФРАНСУА. Природная тупость!
КАТЕРИНА. Нет, природная уверенность! Генрих всегда уверен, что возьмет верх. Он никогда не был унижен, а нас с тобой унижали от рожденья!
ФРАНСУА. Ты говоришь правду… Смотри, ты даже сейчас на него работаешь, ты увеличиваешь его храбрость и отнимаешь мою… Но не будь чересчур самоотверженной… Ведь ты разрушаешь облик простодушной девочки, который его привлекает…
КАТЕРИНА. Ты и здесь ошибся, Франсуа… Его тянет грязь Он будет думать, что это он меня развратил!
ФРАНСУА. Я думал, что знаю пределы низости… Я — младенец.
КАТЕРИНА. Это правда. Но не пытайся ему повредить… Я встану на его сторону, и тебе не сдобровать!
ФРАНСУА. Молчи!.. Тебя не существует… Существую ли я? Любопытно…
Входят Генрих и Ла-Гир.
ГЕНРИХ. Ну, эту болтовню пора кончать…
ФРАНСУА (яростно). Смерть!.. Смерть!.. Нас рассудит смерть! Ты… негодяй! Слышишь?
ГЕНРИХ. Мне — драться с тобой? Канцелярская крыса, книжный червь. Я — д'Арманьяк, граф божьей милостью! Мой род древней королевского! И мне драться с тобой? Голодранец! Поэтишка!
КАТЕРИНА. Генрих!
ГЕНРИХ. Оставь! Он давно заслужил встрепку! Надо указать место нахалу! Кстати, у него есть кредитор. Входите, дорогой, пора получать должок.
Входят аббат Сен-Поль и стражники.
Советую не сопротивляться… Это люди святой инквизиции… Аббат, читайте приговор…
СЕН-ПОЛЬ. «Приговор капитула святой инквизиции. Обвиняемый Франсуа Монкорбье, по прозвищу Вийон, известен был грешным и распутным образом жизни. Обманным путем пробравшись в общество благородных дворян, он пытался ввести в соблазн означенных благородных дворян, высокое общество коих не послужило к его исправлению. В усугубление вины означенный Вийон осмелился публично распространять злонамеренные стишки, в коих затрагивались чины нашей святой матери церкви. Учитывая молодость и неразумие обвиняемого, капитул постановляет на первый раз схватить означенного Вийона и, прочтя приговор, предать сечению на Гревской площади, после чего изгнать из Парижа и его пригородов». Взять его!