Чтение онлайн

На продоле послышались шаги и Солома подбежал к двери. Услышав голос Дунаева, он сразу схватил пакет с гревом и надел другие тапки. Выходя, он сказал Пахе:

— Щас мне дачку могут принести. Примешь, распишешься за меня. Я скоро.

Дунаев вёл его молча. Обычно он отдавал команду другим, чтобы смотрящего сводили куда надо. Но сегодня Солома опять попросился в один восемь, и кум не мог ему отказать из-за Шаповалова, которому в таком случае мог достаться тот лакомый кусочек, который там сидит. Проходя мимо пятнадцать А, Солома глянул на дверь и подошёл к один восемь. Но потом резко развернулся и подошёл к пятнадцать А.

— Давайте сначала сюда, Валерий Степанович, — при корпусном и дежурном смотрящий обратился к куму официально. — Ато неудобно будет перед женщинами, если я уйду от них с половиной пакета для пацанов.

Дунаев посмотрел на полный пакет Соломы и, пожав плечами, молча кивнул дежурному и тот открыл перед смотрящим дверь.

— Здорово были, арестанты, — с улыбкой прошёл Солома в глубь камеры.

— Здорово, Саня, — Леший подскочил и, пожав руку смотрящему, стал толкать спящего Витяя, поправляя не успетый надеть фирменный, не китайский, спортивный костюм бывшего Борона, на который он его только что развёл.

— Ба-а, какие лю-у-ди, — протянул просыпающийся Витяй и сразу встал и начал одеваться.

— Ну, как вы тут живёте-можете? Спасибо, кстати, за грев, гашиш был отменный, — произнёс Солома, поглядывая краем глаза на Бандеру и его реакцию. Но тот не проявлял никаких эмоций и не знаючи могло показаться, что этот гашиш поймал не он. Да и малёк с тем гревом на общак писал Витяй.

— А-а, да-а, — тоже довольно протянул Витяй. — У нас ещё осталось на пятку. Давай втарим, — обратился он к Лешему, который с довольным лицом полез за оставшимся крапалём.

Пока втаривали и курили, разговаривали о конопле и о положении в тюрьме. Солома умышленно не стал говорить о том, что это его гашиш, чтобы пробить более интересующую его тему. Добив пятку, он затушил её и посмотрел на Бандеру, который не курил и выглядел как-то задумчиво.

— Затянули нормально грев, Виталь? — понизив голос и обернувшись на остальную камеру произнёс Солома. — Есть ноги?

Бандера молча утвердительно кивнул головой, а Витяй добавил шёпотом.

— Пока есть. Только это вон Юрке грев был, — он показал головой на Юрия.

— А гашиш? — тоже посмотрев на нового сокамерника Витяя удивлённо спросил Солома.

— Тоже ему пришёл, — прошептал Витяй.

— Значит, есть ноги? — спросил потихоньку Солома, посмотрев на Юрия. — Ещё можно затянуть, если мне передадут?

— Н-ну… — нерешительно замялся Юрий и, не осмелившись посмотреть на Бандеру, взглянул на Витяя. — Да, наверное…

Солома подумал, что дорога может быть у Витяя и не мог только пока понять, почему, если Протас прислал гашиш Витяю, тот говорит, что пришёл гашиш на этого нового Юру да ещё и с воли. Но так или иначе он выяснил главное: с мусорами в этой хате контакт имеют и могут помочь Протасу со встречей. Подумав, Солома решил закинуть первый камень и попробовать не дать состояться этой встрече. «Если уж Протас контачит по этой теме не с Бандерой, а с Витяем, то это проще», — подумал Солома и вслух сказал, как бы между прочем.

— У вас тут мыши нету кумовской? — он обернулся на проход с сидящими на шконках мужиками и повернулся к Витяю. — А то в восемь семь сука завелась какая-то. Сдал кто-то моего мусора, теперь ног нет надёжных. — Понизив голос он добавил: — Через ваши ноги тогда пока затянем груз один. Лады?

— Конечно, Саня, — тихо проговорил Витяй. — У нас тут тоже может быть дятел какой-нибудь, но затянем нормально. Наш мусор даже рожу свою не показывает. Даже и если есть сука, то кого сдавать-то будет? А кто там, кстати, в восемь семь стучит?

Солома обрадовался заинтересованности Витяя в последнем вопросе и сказал, прищурившись:

— Я выясню скоро. Рано или поздно выясню, потом прогон по тюрьме сделаю, — произнёс Солома и, поняв, что Витяй не рискнёт пока светить своёго мусора, удовлетворённо стал собираться и поднялся. — Ну ладно, я пойду. Хотел тут вас подогреть немного, да у вас куражи, смотрю.

Витяй посмотрел на забитую продуктами, чаем и прочим решётку, на которую кивнул Солома, и сказал:

— Да-а, Сань. Пока не бедствуем.

— Ну и ладушки, — ответил Солома, взяв свой пакет. — Я тогда девкам отдам в один восемь, они больше нуждаются. Там во всём аппендиците голохуевка.

— Ты в один восемь щас, Саня? — вдруг спросил его Юрий, встрепенувшись.

— Да, — просто ответил Солома и, вспомнив, что это именно этого человека деньги присылали на общак, добавил: — Передать кому там чё? Давай, пока я здесь.

— Да-да, — затараторил Юра и, схватив пакет, насыпал в него три жмени конфет и протянул Сане. — Вот, Ольге… Шеляевой… И скажи там ей, если не трудно, что я жду ответ до сих пор и… люблю её…

В этот момент Бандера как-то странно схватился за голову, но Солома этого не заметил, ему было не до этого. Его рука, кладущая в свой пакет конфеты Юрия остановилась на полпути и замерла.

— А кто она тебе? — спросил Солома, медленно подняв голову и стараясь не выдать голосом чувств, охвативших его.

— Это невеста моя, мы жениться собирались, да вот сюда вместе попали, — волнуясь говорил Юрий дрожащим голосом, и причина его волнения сразу стала ясна. Глядя прямо на Солому он спросил: — Ты не можешь меня с собой взять, Сань? Очень надо…

Солома застыл в оцепенении, глядя на Юрия, и не мог ничего сказать. Для него вдруг всё сразу сошлось. Протас, который гашиш не курит, послал его Ольге, а та, поскольку наверняка тоже не курит, послала его своёму жениху, который почему-то говорит, что получил его со свободы. Солома стоял и не мог вымолвить ни слова от неожиданных открытий, в первую очередь от того, что у Ольги тут есть жених по свободе. Его неловкое положение спас Бандера, который вскочил и с неожиданной злостью сказал Юрию: