Стриптиз
Шрифт:
– Ну что ж, ладно.
За одиннадцать лет работы Шэда у мистера Орли это была самая длинная их беседа. Мистер Орли явно выглядел расстроенным и встревоженным, и Шэд поинтересовался, что привело его в такое расположение духа.
– Да ничего, – буркнул мистер Орли.
Но Шэд не отставал:
– Вам опять звонил этот Молдовски, верно? Насчет Эрин.
– Только этого мне и не хватало ко всем моим бедам, – мрачно согласился мистер Орли. – Он ищет какую-то фотографию этого проклятого конгрессмена – вроде бы кто-то щелкнул его прямо тут, у нас. Но ты наверняка ничего не знаешь об этом.
– Ровным счетом ничего, – кивнул Шэд. – А что еще?
– Он велел кое-что передать Эрин. – Мистер Орли вытащил из пропотевшего нагрудного кармана рубашки клочок бумаги и передал его Шэду. – Завтра вечером, в десять, в Тэрнберри. Там записано название яхты.
Шэд с трудом разбирал каракули мистера Орли, да к тому же от пота чернила расплылись.
– «Суитхарт», – наконец прочел он, – и еще что-то, не пойму. – Ему совсем не понравилось то, что Эрин должна встретиться с конгрессменом на корабле.
– Так что, думаю, – сказал мистер Орли, – ей придется лечь под этого типа.
– Почему?
– Да потому, что он из тех, кто делает большую политику, черт бы тебя побрал.
Шэд насупился.
– Вы ведь знаете, она не такая.
– Такая, не такая! Он член конгресса Соединенных Штатов. И ты собираешься убедить меня, что там все обойдется просто небольшой вечеринкой с танцами? Что все будет вполне невинно?
– Я очень удивлюсь, если не будет.
Мистер Орли не слишком старался скрыть свою досаду. Шэд, в свою очередь, также не слишком старался скрыть свой гнев: взгляд, который скрестился со взглядом мистера Орли, выражал отнюдь не теплые чувства.
– В общем, прощайтесь со своей лицензией, – проговорил Шэд.
Мистер Орли напрягся, предчувствуя недоброе.
– Но этот парень вцепился в меня мертвой хваткой.
– Тогда сами идите и ложитесь под него, – отрезал Шэд.
– Погоди, не дергайся. – Пораженный мистер Орли нервно похлопал Шэда по плечу. – Я вот что хочу сказать, вот что я думаю. В старые добрые времена нам было наплевать на все это с высокой колокольни. Если у тебя стрип-заведение – значит, тут все: и крутые ребята, и шлюхи, и прочее, и все было просто, вроде как само собой. А теперь погляди-ка: на каждом столике разные там биперы, телефоны с антеннами, на стоянке машины одна шикарнее другой, и все оборудованы черт-те чем, а я, черт побери, не могу спокойно спать по ночам. С этими богачами и шишками одни проблемы.
– И с политиками, – добавил Шэд. Его желание немедленно свернуть шею мистеру Орли немного поостыло.
– Со всякой шушерой иметь дело куда легче, – продолжал мистер Орли. – Богом клянусь, Шэд, по мне лучше полный зал такой публики, чем один-единственный дерьмовый конгрессмен. Помнишь, какие потасовки у нас бывали? И мы сами с ними разбирались, и все было в порядке. Черт возьми, по мне так лучше бы каждый вечер кто-нибудь пырял кого-нибудь ножом, чем такое. Подумай только: какой-то там тип, которого я и в глаза не видел, мотает мне нервы насчет лицензии...
Через пять минут Урбана Спрол должна была проводить сеанс рестлинга в бассейне с вареной лапшой, и Шэд собирался пойти туда присмотреть за порядком. Он встал.
– Ладно. Что сделано, то сделано Мы это уладим.
– Каким образом?
– Не берите в голову, мистер Орли. Сделаем.
Они вместе прошли в большой зал. Там громыхал, отдаваясь от стен, рэп. На сцене Лорелея с вымученной улыбкой пыталась справиться со своим новым партнером – боа-констриктором, который обвился всем телом вокруг ее правой ноги. Даже самые пьяные из посетителей уже поняли, что это не входит в программу представления.
Приставив ладонь рупором к уху Шэда, мистер Орли прокричал:
– Пожалуй, мне придется написать на двери: политикам вход воспрещен! Бандиты с большой дороги, извращенцы – добро пожаловать, но политики – чтобы ни ногой!
Шэд изобразил на лице улыбку. Он чувствовал, что раздражение его растет с каждой минутой.
– Кто угодно – любая шушера, любые подонки – пусть заходят, когда захотят, – продолжал излияния мистер Орли, – но чтобы больше никаких конгрессменов...
Лорелея кое-как закончила свой номер и, ковыляя вышла из круга света. Едва оказавшись за кулисами, она закричала:
– У меня вся нога посинела!
«Пора сматываться отсюда, – сказал себе Шэд. – Пока я не убил кого-нибудь или не разнес все здесь к чертовой матери».
Малколъм Дж. Молдовски понимал, что вышибала стрип-заведения, да еще и с уголовным прошлым, вряд ли станет шантажировать члена конгресса Соединенных Штатов. Молодой брокер, Пол Гьюбер, представлял гораздо большую опасность, но он вдруг куда-то исчез из города. Но на фотографии, сделанной во время того злосчастного мальчишника, фигурировало еще одно лицо – танцовщица-стриптизерша. И именно это лицо больше всего беспокоило Молди.
Пожелай Эрин Грант испортить и без того дышавшую на ладан репутацию Дэвида Лейна Дилбека, она могла сделать это, что называется, одной левой. Потому-то Молдовски и постарался организовать их встречу.
Все утро четвертого октября он провел за разработкой дальнейшей стратегии поведения. Он не нуждался в чужих советах и не искал их. В никем не нарушаемой тишине квартиры ему лучше думалось, и ничье присутствие не отвлекало его внимание от того, о чем он размышлял. В данный момент ему следовало забыть о том презрении, которое вызывал у него достопочтенный Дэвид Дилбек, и всецело сосредоточиться на той миссии, за выполнение которой ему платили. Слишком многое уже вышло из-под контроля. Пора было наконец овладеть ситуацией.
Ему необходимо было зацепиться за что-то, однако в прошлом Эрин не удалось обнаружить почти ничего. Правда, отказ в передаче ей опеки над дочерью основывался на достаточно серьезных обвинениях, но Молдовски не слишком-то верил в правдивость ее бывшего мужа: он уже представлял себе, что это за тип. Поэтому не стоило даже копаться в этом.
И Молди решил, что постращать миссис Грант, конечно, следует, но весьма деликатно. Смотреть – смотри, но рук не распускай, предупредил он конгрессмена. Упаси тебя Боже напугать или рассердить эту женщину. Если она скажет «нет», не спорь. Если ничего не выйдет, постарайся сделать так, чтобы вы расстались друзьями.