Шрифт:
Владимир Великанов
Стригунки
События, о которых пойдет повествование, происходили на окраине Москвы в конце 1953 года. Учителей, рабочих, колхозников, ученых, артистов, офицеров, домашних хозяек, государственных деятелей, милиционеров, партийных работников, врачей, инженеров, продавцов, пенсионеров, шоферов, грузчиков — самых разных людей коснулись они. Но главная роль в этих событиях принадлежала пионерам — мальчикам и девочкам, которые в этот памятный год перешли в седьмой класс.
Вас, возможно, удивило название повести — «Стригунки». Стригунки — это… Но не будем забегать вперед.
Глава первая
Во дворе кто-то загремел ведрами, потом послышалось, как тугая, тяжелая струя из колонки ударила по дну ведра, захлопали двери, где-то зашумел примус. Коля проснулся. И, проснувшись, сразу же потянулся к окну: какая будет погода?
День обещал быть солнечным и теплым.
Коля Никифоров — тринадцатилетний крепкий паренек. Не то чтоб чересчур бедовый, но и не тихоня. Растет мальчишка без отца. Отец, паровозный машинист, еще в начале прошедшей войны погиб на фронте. Мать работает. С ней Коля живет дружно и весело. Но без мужчины дома все же сиротливо.
Вот сегодня воскресенье. Последнее воскресенье перед отъездом в деревню. Надо купить учебники для седьмого класса, тетрадки. За покупками Коля с удовольствием пойдет вместе с мамой. Но вот для поездки на выставку изделий чехословацкой промышленности она уже не подходит. Что мама понимает в машинах?! Другое дело Иван Дмитриевич!
Иван Дмитриевич — отец его школьного закадычного дружка Васи Фатеева. Дядя Ваня работает на заводе. Дома он без конца что-то мастерит и изобретает. Ребята всегда вертятся около него, и Коля считает Ивана Дмитриевича чуть ли не своим отцом. Фатееву, правда, нелегко. Он инвалид, потерял на войне ногу.
Сегодня Ивану Дмитриевичу утром предстоит отправиться с ребятами на выставку.
И вот ни свет ни заря Коля уже возле дома Фатеевых.
— Ну, вот и он тут как тут! — сказал Иван Дмитриевич, когда Коля появился в дверях. — А со мной, Николай, видишь, какая петрушка приключилась, — продолжал Фатеев. — Одна нога у человека, и та заболела. Не пускает нас мать на выставку. Не пускает, и все!
Иван Дмитриевич весело подмигнул ребятам.
— А ты не расстраивайся, Николай. Мы сейчас другим делом займемся. Я вам с Васюткой такую интересную штуку покажу, почище всякой выставки. А ну, Василий, доставай-ка мои пожитки!
Вася открыл крышку чемоданчика, с которым Иван Дмитриевич обычно ходил на работу, и достал оттуда кирпич, обмотанный медным проводом.
Дядя Ваня работал на кирпичном заводе, и появление кирпича ничего интересного пока не предвещало. Вася недовольно протянул:
Кирпич… А ты нам интересную штуку обещал…
— Давай, давай-ка его сюда, — улыбнулся Иван Дмитриевич. — Доставай-ка провода. А ты, Николай, неси из кухни электроплитку.
Иван Дмитриевич поставил плитку на подоконник и включил штепсель в розетку. Потом он приладил к кирпичу два тоненьких проводка и соединил их с лампочкой от карманного фонаря. Ребята недоумевали: для чего к кирпичу присоединять лампочку?
— Внимание! Смотрите! — весело сказал Иван Дмитриевич и положил кирпич на плитку.
Но ничего удивительного не произошло: ничего не взорвалось, не вспыхнуло, не затрещало.
— Подождите, граждане, не волнуйтесь! Не сразу, — лукаво поглядывая на ребят, сказал Иван Дмитриевич и протянул лампочку Коле. — Ладонями от солнца заслони.
Прошла минута, вторая, третья, пятая, десятая, но сколько ни глядели ребята на лампочку, как ни затеняли ее, никаких чудес с ней не происходило.
И вдруг Коля закричал:
— Горит! Васька, смотри, горит! — Коля передал лампочку товарищу. Вася посмотрел и тоже не удержался от восклицания:
— Горит!
Да, тоненькая коротенькая нить лампочки налилась огнем.
— А теперь сядьте, ребята, и послушайте, — предложил Иван Дмитриевич. — Нынешней весной один паренек с нашего завода, Петр, принес в цех интереснейшую штуковину. Радиоприемник «Тула», обыкновенную керосиновую лампу «Молния» и этакое тяжелое ребристое кольцо с проводами. Подарок, говорит, своим в деревню посылаю. Поставил Петр на стол приемник, подключил к нему провода от ребристого кольца, зажег лампу, подвесил над стеклом это самое кольцо и говорит: «Слушайте». И вдруг, представьте, через некоторое время приемник заговорил! Мы тоже тогда, как вы сейчас, став свидетелями такого чуда, закричали. Еще бы, обыкновенная керосиновая лампа дает электрический ток!
Осмотрел я коробку, в которой это приспособление было упаковано. На ней написано: «ТГК-3» — термоэлектрогенератор. Завод «Металлоламп», станция Пушкино Ярославской железной дороги».
«Да это же величайшее открытие!» — думаю. Ведь вы понимаете, ребята, с тех пор, как люди научились пользоваться электричеством, они получали его очень сложно: жгли в печах уголь, торф или нефть, в котлах нагревали воду, водяной пар вращал турбины, турбины вращали якоря электрогенераторов, и уж тут только электричество. И вдруг — бах! — тепло сразу становится электрическим током! Как же это получается? Пошел я в библиотеку. Полистал книги, специальные журналы и вот что узнал: если спаять концы пластинок из разных металлов или, еще лучше, из специальных веществ — полупроводников — вот так, в виде буквы «Л», а потом спай сильно нагреть, то получится термоэлемент. Присоединишь к свободным концам пластинок прибор, и он покажет, что есть электрический ток. Правда, очень, очень слабенький. Заводские термобатарейки устроены по-другому, посложнее.
Иван Дмитриевич достал из своего чемоданчика несколько довольно странных предметов. Один предмет, сделанный из какого-то белого материала, — хрупкая ажурная коробочка продолговатой формы — был разделен поперек десятком перегородок. Фатеев перевернул коробочку донышком вверх. Донышко было наискосок прошито витой белой проволокой.
— Это основа термобатареи, — чувствуя, что вот-вот посыплются вопросы, поспешил объяснить Иван Дмитриевич. — Сделана она из асбеста — вещества, которое не пропускает ни тепла, ни электричества. Эти ячейки на заводе засыпают порошком, обладающим свойством полупроводника, и кладут под пресс. Удар — и получается вот что.