Чтение онлайн

Мексиканец казалось очнулся от спячки и поднял руки высоко над головой, но не стал смотреть по сторонам, а по-прежнему пытался разглядеть что-то на дне своего стакана.

— Стреляй, шлюхин сын! Мать…. Закончить он не успел, пара выстрелов в грудь опрокинула его навзничь.

Стрелок пошёл к лежащему ниц, скрючившемуся и дергавшемуся от безумной боли Пьеру. Он уже не визжал, а хрипло сипел, скребя пол подковами каблуков и хрустя попавшими под них осколками стекла и фарфора.

— Ушлёпок. Надо учиться правильно пользоваться оружием.

Выстрелом рваньё от шляпы вынесло далеко от головы. Туловище дёрнулось ещё раз и застыло.

Кэтти увидела как из-под тряпья высунулись красные язычки, вытянулись в неровные ленточки и заскользили по половицам, расплываясь в кучках опилок и проваливаясь в щели пола. Тут её вывернуло наизнанку в рвотных спазмах. Долго корчилась, перевесившись через спинку стула. Вытерла растопыренной ладонью рот весь в крови и блевотине.

— Стрелок…Ты меня убьешь?

Он не стал отвечать. Молча подошёл, заломил руку, вывернув на кисти пальцы, стал нагинать девушку всё ниже и ниже к багровой кляксе-луже и толкнув под колени макнул в это расплывшееся месиво. Тело её обмякло, как узел с тряпьём, и вытянулось рядом с трупом.

Стрелок рассовал по местам своё оружие, подобрал винчестер, вытащил из под тела бармена мушкетон. Мексиканец так и сидел с воздетыми к потолку руками.

— А ты, чего не стрелял, Альфонсо?

Тот засопел широкими ноздрями: «Я бандит… Но кабальеро…Эти… связались койоты с гризли… Вот, если бы ты не ударил девочку, а пристрелил — я бы попытался убить тебя…»

Мэтт бросил на развороченный стол, за которым он сидел, несколько монет и, увидев удивлённый взгляд собеседника, вздохнув, пробормотал: «Я всегда плачу за обед, даже если не съел его…Прощай, рад был знакомству с тобой».

Дверь захрипела, выпуская Стрелка. Слоистая паутина дыма стелилась в луче света из окна. Громко жужжала и билась муха, пытаясь пролезть через стекло.

Из города пришлось уехать и не просто уехать, а тихо ускользнуть.

Сейчас он стоял посреди изнывающего от зноя сонного городишке в захолустье Юга. Меланхоличные ободранные тощие куры, светя через прорехи в перьях синеватыми тушками, постанывая рылись в горячей сухой пыли. Петух, больше похожий на страуса, вытянул шею и скрипуче просипел что-то изображающее какуреканье.

Надвигающийся день не сулил ничего хорошего. Нездоровилось. Холодели руки, по телу пробегал волнами озноб. Предметы казались неестественно яркими с резкими контурами. Волосы под шляпой стали влажными и противно липким. В голове что-то противно звенело. Хотелось лечь на землю, свернуться в клубочек, подтянув колени к подбородку, закрыть глаза и не думать совсем, провалившись в серую дурноту.

Какие-то звуки вбуровились в уши, как будто расчёской водили по стеклу. По улице, соскальзывая в старые закаменевшие колеи, бежал, подволакивая ступню, колченогий тощий негритенок. В прореху рубашки из застиранной мешковины виделся вздувшийся живот с громадным вспученным пупком. Голова дынькой болталась на шее ниточке. За ним неслись несколько великовозрастных белых балбесов с криками и лаем. Особо они не спешили, наслаждаясь происходящим и изображая стрельбу из деревянных ружей.

Бедный малец был сизым от ужаса, но удрать он не мог из-за своего увечья и из-за громадного бумажного пакета, который он едва тащил, обхватив тонкими ручонками.

— Лезь на дерево урод! Лезь!

«Понятно. Охота на оппосума. Дальше его будут с веток сбивать палками и камнями, — с тоской подумал Стрелок, — Опять в дерьмо влазить?»

Из двери дома напротив на шум высунулась осоловелая небритая морда и стала заплывшими свиными глазками с интересом смотреть на бесплатное представление.

Бедный калека пробежал мимо Стрелка, засыпав его сапоги пылью, проковылял ещё несколько ярдов, запутался в собственных ногах и упал с отчаянным плачем. Он знал, что его ждёт. Глухо хлопнулся об землю бумажный пакет, и него посыпались кулёчки, свёрточки, пакетики, горсть затёртых центов и полуцентовиков.

Его преследователи, издавая вопли, как банда пьяных индейцев, ринулись к нему. Когда их предводитель поравнялся со Стрелком, то споткнулся об подставленную ногу и, получив тычок кулаком между лопатками для дополнительного ускорения, рухнул на землю. Остальные «охотники» в недоумении замедлили свой бег и остановились.

— Ты, чо делаешь?

К Стрелку косолапил, спотыкаясь и перебирая кривыми ногами, обладатель небритой морды. Объёмистый живот колыхался студнем под линялой потной рубашкой. Длинное новое топорище казалось прутиком в его ручище.

Стрелок выплюнул изжёванную соломинку и откинул полу сюртука, показав кобуру, из которой торчала рукоять кольта.

— Гавьядуин [1] .

— Чо? Толстяк замер в удивлении.

— Ховди [2] .

— Ты, чо с Алабамы?

— Штат Одинокой Звезды.

— А, чо ты встреваешь за этого недоноска, чернолюб?

— У нас, если хилого котёнка не утопили сразу, то потом заботятся до конца его жизни.

— Странные вы какие-то, «длиннорогие» [3] . И отхаркнулся плевком табачной жвачки, коричневым и длинным как болотная гадюка.

— А вы бестолковые. Парни из «Белой камелии» [4] ругаются, когда рабочую скотину понапрасну мучают.

Его собеседник выпучил глаза, постоял, пожевал ртом, обмозговывая для него что-то дикое и страшное, повозился разбитыми башмаками.

— Так я пойду?

— Да иди.

Толстяк ещё потоптался, развернулся и влепил развёрнутой ладонью оплеуху одному из загонщиков, стоящих у него за спиной.

— Домой, обалдуй.

Негритёнок так и лежал в пыли, тихо завывая и захлёбываясь слезами.

Стрелок подошёл к фигурке, скорчившейся рядом с завалившимся забором из горбыля.

— Давай вставай. Пойдём, провожу тебя.