Чтение онлайн

В терагерцовом диапазоне сканирую дома, подмечая расположение врагов. Судя по алым фигурам, здесь действительно собрались и гости с далёких планет, и люди. Всем, что-то от меня нужно.

Главная улица, присыпанная тонким слоем снега, выводит меня на площадь, где в прошлом разыгралась драма под названием «Амира хочет быть моим врагом, что может пойти не так?»

Перед одним из домов, держа руке на поясе, возвышается кряжистая чуть обрюзгшая, но всё ещё сильная фигура. Роджер экипирован в броню с тёмно-оливковым оттенком и глухой матовый шлем, мешающий разглядеть его лицо. Оценка не срабатывает, что заставляет меня сощуриться.

Рядом с ним на земле подёргивается от боли женское тело, в котором я сразу узнаю Накомис. Покрытая свежей и засохшей кровью выглядит она дерьмово. Глубокая рана на животе требует немедленного медицинского вмешательства.

Я вбираю это за секунду и уже готов убивать. Злость, как алкоголь, дурманит разум. Приходится приложить колоссальное усилие, чтобы задавить её поглубже по одной простой причине.

Мэтт. Я не вижу Мэтта.

Спрыгнув с транспорта, прячу его в пульт управления и быстрым шагом приближаюсь к будущему трупу. Возможно, он ещё дышит, но это недолго. Попутно сканирую окружающее пространство во всех доступных диапазонах.

Когда напряжение в Бахардоке достигает своего пика, мы с Роджером сталкиваемся лицом к лицу. Насколько это возможно для того, кто прячет собственную физиономию.

Ублюдок не может скрыть усмешки в своём голосе, когда обращается ко мне:

— Чтоб мне лопнуть, если это не знаменитый Стрелок Гилеада. Или лучше сказать, Егерь? Ты ничуть не изменился. Всё такой же дерзкий ублюдок, считающий, что он слишком хорош, чтобы убирать чужое дерьмо.

Сейчас, без фильтра, искажающего его голос, я мгновенно идентифицирую своего собеседника.

— Майкл? Майкл Гарланд?

— Вот это да, — с злым сарказмом отвечает он. — Мистер-Верхушка-Рейтинга помнит нас, простых работяг. Обосраться, какая честь!

Всё это время я пытался понять, кто стоит за произошедшим. Кто настолько жаждет моей крови, что намеренно ударил по моим друзьям, а не мне? Ответ прост.

Правая рука Кормака о’Риордана.

Старший управляющий ранчо.

Отец Говнюка.

Он напряжённо косится на Горгону, отошедшую прочь, но я говорю:

— Не ссы, она не полезет в наши дела. Да мне и не нужна помощь Новы, чтобы забить твои яйца тебе в глотку.

— Ну-ну, поглядим.

— Пропустим формальности. Мы оба знаем, зачем мы здесь.

Майкл усмехается и произносит:

— Нет, сучёныш, не пропустим. Ты думаешь, что отправился в благородный поход, чтобы спасти своих друзей, не так ли? Ты пришёл, чтобы сдохнуть. Кровь за кровь.

Выражение моего лица становится жёстким, взгляд — острым, как заточка.

— Я помню тебя, Майкл, и я помню, твоего сынка-дегенерата. Он закончил ровно так, как и должен был. Сам удивляюсь, что никто не вышиб ему мозги задолго до нашей встречи. Божественное вмешательство, не иначе.

Ярость управляющего становится ощутимой, и он делает шаг навстречу.

— Как и должен был?! Ах ты, самодовольный ублюдок! Мне пришлось продать самое ценное, что у меня оставалось, чтобы получить информацию о тебе. Воспоминания о сыне! Лучшие мгновения, проведённые с ним, его смех, его улыбку… Всё пропало из-за тебя! — горечь в его голосе режет как сталь.

— Пожалуйся в газету. Может, им не насрать. Поднявший оружие должен быть готов умереть от него. Малыш Алекс, как оказалось, не был готов.

— Я узнал многое, — игнорируя мои слова продолжает Майкл. — Кто ты такой и что тобой движет, кого ты любишь и ненавидишь, что умеешь и где прокалываешься… У тебя много союзников. Что ж, я тоже отыскал парочку. Галадра, например, очень хорошо поняла меня. Ты отнял у неё дочь, также как отнял у меня сына. Её помощь была неоценима.

Делаю мысленную зарубку.

— Ты считаешь себя великим спасителем, — фыркает он. — Я знаю, чего ты стоишь на самом деле. Когда остаёшься с собой наедине, что приходит к тебе во снах. Никакой ты не герой, щенок, ты паршивый трус, бросивший собственного брата в лапах ублюдка-отца.

Непроизвольно дёргаюсь, как от удара, и лучше бы мне врезали в челюсть разок. Такое забывается гораздо быстрее и заживает гораздо легче.

— Мой был таким же, — кивает Майкл, — но я почему-то не сбежал от него, а сломал ему пару рёбер, как только окреп, и он больше никогда не поднимал руку на мать или моих сестёр. Тебе хочется верить, что ты не виновен? Что вся ответственность лежит на наркоторговце, на твоём отце, брате? Ком угодно, кроме тебя, верно? Мы оба знаем, что это не так. И ты ещё хочешь остановить Сопряжение? Мнишь себя защитником угнетённых и опорой для друзей… Что ж, Стрелок, посмотрим, какова сила твоих убеждений.

После этих слов грудная клетка Накомис бугрится, девушка заходится криком, а мой собеседник произносит:

— Вот она — твоя подстилка. Шкет же надёжно спрятан. Хочешь их спасти, ты знаешь, что делать. Оружие, кольцо, одежда. Выбрасывай всё, пока не останешься в исподнем.

Я вижу, как трепещут и закатываются от боли глаза Накомис. Эта престарелая гнида пытает полицейскую у меня на глазах, не трогая её и пальцем. Она выгибается дугой, скребя ботинками по земле. Из прикушенных губ медленно струится кровь.

— Что ты сделаешь, Егерь? — внезапно произносит Арианнель. Её голос сухой и трескающийся, как зимние ветки. — Кому вынесешь приговор: себе или товарищам? Как поступит истинный Стрелок Гилеада?

Глава 33

В словах Горгоны нет какой-либо насмешки, злорадства или болезненного любопытства. Для неё это вопрос первостепенной важности. В этом я уверен на 200%. Благодаря Струнам сердца и Эмпатической проницательности читаю Арианнель, как открытую книгу. Она хочет понять, что я выберу, когда на весах лежат жизни моих друзей и моя собственная.