Чтение онлайн

В Высшую Силу. Которая защитит его от великого множества внешних и внутренних врагов. «И от львов рыкающих, и от гадов шипящих».

Для того он и украл древнюю икону из женского монастыря в Вышгороде, для того и вбил в ту доску 40 фунтов золота. Сыскать благоволение Заступницы, «защиту и оборону».

«Бешеный Федя» громит язычников под Ростовом. А «Бешеный Китай» — повсеместно. И не только язычников. Летописи специально отмечают, что Боголюбский призывал к себе дальних купцов-гостей из мусульман или иудеев, и убеждал их в правоте христианского вероучения до тех пор, пока они не принимали крещения. Он, князь, светский владыка — лично занимался прозелитизмом. Среди попавших под «любовь к богу» Боголюбского были и булгарские купцы. Мог ли эмир Великого Булгара, «самое северное из знамён пророка» — стерпеть это?

Строя города и храмы, поднимая Русь Залесскую, Боголюбский одновременно поднимал в себе и осознание, уверенность в своей богоизбранности. Не — «богопомазанности» — на Руси такого нет. А вот — «избранный богом», «возлюбленный богом» — встречаются.

Именно об этом и идёт война: есть у Боголюбского сила, которая от «правды», или нет? Поможет ему та доска деревянная, золотом оббитая? Дарует ли ему победу?

Мы, воинство, во всём этом чудотворно-столярном диспуте… так, «щепки». «Лес рубят — щепки летят».

Можно найти множество других резонов для этой войны: торговые преференции, свобода судовождения, потенциальные угрозы данникам… Или вот:

Это — для вульгарных марксистов, которые пытаются в каждом событии найти проявление классовых интересов. Для материалистов-психиатров: дедушку убили — комплексы у ребёнка — стремление отомстить.

Если Боголюбский начнёт мстить всем, кто его обижал, или тем, про кого он так думает, или тем, кто с обидчиками его бывал в дружбе… на Руси вятших вовсе не останется.

Боголюбский не пойдёт торгашам пути прокладывать. И мстить ему ненадобно. Идёт главный тест его мироощущения: или он — богоизбранный, или — нет. Вопрос жизни и смерти. Потому что, если Богородица ему не благоволит, то всякая деятельность, вообще — сама жизнь его — бессмысленна.

Она! Сама! Лично! Ему именно! Именно в этом месте! Во сне явилась! Велела именно здесь — город поставить! Против всех советов бояр и дружины! То — воля божья! То — правда высшая!

Или всё это — ночной бред от несварения желудка?!

Это не только кризис отдельной личности, это вопрос жизни всего края. В средневековье персонализация конкретной земли, связь населяющих её народов и государя — постоянная и двусторонняя.

«И храбрый Росс…» — неважно, как конкретного человека звали. Он — «Росс». Он представляет всю Россию.

Это совмещение понятий «народ» — «индивидуум» активно используется и в 21 веке. Позволяя, например, говорить гадости об отдельном человеке, подразумевая распространение негатива на всё население возглавляемой им страны.

А пошлины, которые собирают булгары с проходящих лодей… или месть отравителям через полвека… Несоизмеримо. Или «правда у нас», в Залесье и мы — богоизбранные, а все остальные — должны нашу правду принять. Или… бздынь, прах и отбросы. И всё Залесье — свалка, мусорка, захолустье.

Муром, Рязань, Ростов, Суздаль, Владимир. Со времён Рюрика эти города возвышались, меняя друг друга. Борис и Глеб княжили в Ростове и Муроме. Потом на Оке поднялась Рязань. Уже два поколения Муромские и Рязанские князья более всего хотят перервать друг другу глотки.

Вы думаете — Москву Долгорукий основал? На той встречи было пятеро Рюриковичей: Долгорукий с сыном Андреем, Свояк с сыном Олегом и князь Владимир Святославович из Мурома. Там не мелочи всякие обговаривали, типа Боровицкого холма. Там серьёзные дела решали: кому брать Киев, кому сидеть в Курске. И что делать с Рязанью.

Боголюбский уже Рязань брал, но тамошний князь с сыном ухитрились сбежать из горящего города. Год кантовались в Диком поле у половцев, родня попросила — пришлось назад пустить. Зря — дрянь человечки. Через десятилетие, воспользовавшись смертью Боголюбского рязанский князь украдёт из Владимира меч Святого Бориса. И будет публично врать: «Не, не знаю, не видал…».

Потом наследник Боголюбского подступит с войском к Рязани и «пойманный на горячем» воришка вернёт святыни. «Глеб ся кланяетъ, аз во всем виноват… ворочю все до золотника». И действительно, Глеб Рязанский отдал все владимирские драгоценности.

Долгорукий был посажен отцом своим Мономахом княжить в Ростове.

Предпоследний из сыновей Мономаха. Старший от второй жены. «Дайте ребёнку игрушку. Чем бы дитя не тешилось…».

Долгорукий с Ростовскими боярами не ужился. Он, конечно, Рюрикович. Но там есть роды и по-древнее. Перебрался в Суздаль. Не в город, замок себе построил — Кидекшу. Нынче эту землю зовут Суздальским княжеством. Боголюбского пока — Суздальским князем. А он бросил Суздаль, не ужился уже с местными боярами. Не столь древними, как Ростовские, но сильно поднявшимися на «ласке» отца его.

Не надо думать, что Андрей вот просто так получил Залесье в наследство. Его призвали. Именно Ростовская верхушка.

Расчёт был простой:

– Андрейка-то? Да бестолочь! До седых волос дожил, а удела не имеет. Как скажем — так и сделает.

Облом. Князь Андрей умеет не только мечом махать, но и землёй править. После его смерти в Ростове будут криком кричать:

– Не хотим более Юрьевичей! Нахлебались-намучились!

Вече ростовское, оно, конечно громкое. Но на Руси закон, «лествица». Придётся ростовским звать в князья старшего из оставшихся сыновей Долгорукого. А более молодой и наглый Суздаль с мастеровым Владимиром — призовут другого.