Чтение онлайн

– Порядок есть порядок, сын мой, – опять смиренно вздохнул второй голос, – а с крысами, мы уж как-нибудь разберёмся…

– Ну-ну, – усмехнулся капитан, – посмотрим…

В дверном проёме на мгновение возникла фигура священника, озаряемая светом, идущим из-за спины, отчего рассмотреть лицо вошедшего не представлялось возможным, и тут же всё погрузилось во тьму в сопровождении жуткого скрежета закрывающейся тюремной двери.

– Зря вы, святой отец, сюда пришли, – насмешливо сказал Дамас, – эхо его голоса заметалось по каземату, – и, тем более, зря оставили камеру без света – крысы здесь и вправду исчадия ада.

– Ну, это не беда, – раздался голос в темноте. – Главное для человека – свет в душе…, – в темноте послышалось чирканье кресала и вскоре тюремный подвал озарил неровный свет восковой свечи. Прикрывая ладонью дрожащий язычок её пламени, священник осторожно начал спускаться по каменным ступеням.

– Помогай себе, и Бог тебе поможет? – насмешливо спросил Дамас.

– А кто, по-твоему, надоумил меня прихватить сегодня с собой свечу и огниво? – парировал священник, оглядываясь в поисках чего-нибудь, на что можно присесть, – обычно, я так не делаю…

Посрамлённый Дамас прикусил язык – идея отпустить остроту в адрес священника оказалась, мягко говоря, не совсем удачной.

Священник, тем временем, нашёл себе «стул» (старая колода, невесть откуда здесь взявшаяся) и, с трудом пододвинув её вплотную к узнику, сел.

– Вас разве не предупредили, святой отец, что от меня нужно держаться подальше? Преступник всё-таки! Мало ли чего у меня на уме?

– Предупредили, сын мой, – кивнул священник, – но я не страшусь.

– Отчего же? – ухмыльнулся Дамас, – я очень опасный преступник!

– Знаю, – опять кивнул священник и улыбнулся, – я видел тебя в деле, но всё равно не страшусь.

Дамас, слегка дёрнувшись, удивлённо посмотрел на священника.

Тот с улыбкой смотрел ему прямо в глаза.

– Да, я видел, как ты побил тех стражников, сын мой. – Улыбка продолжала играть на его лице. «И как ты мальчишку от верной смерти спас, хотя никто тебя за язык не тянул, и как наказал ты людскую злобу, и как злоба отомстила тебе за то, что ты над ней посмеялся. Всё видел. От начала и до конца», – добавил священник уже про себя.

Дамас молчал, хмуро уставившись в земляной пол. Священник тоже молчал, продолжая всматриваться в лицо узника.

– Я поступил бы так снова, представься такой случай! – упрямо сказал Дамас, – и если вы пришли за раскаянием, то уходите, святой отец. Его не будет.

– Что же, – вздохнул священник, вставая. – Жаль, сын мой. Покаяние лишним не бывает. Да пребудет Бог в душе твоей! Во имя Отца, – он покрыл крестным знамением склоненную голову узника, – и Сына, и Святого Духа! Амен! – он медленно развернулся и направился к выходу.

– Свечу забыли, святой отец, – не поднимая головы сказал Дамас. – Возьмите. Всё равно ведь отберут.

Священник ничего не ответил. Приложив значительное усилие, он отворил дверь темницы, немного постоял в проеме, жмурясь от ослепляющих потоков дневного света и вышел. Повторив свою скрипучую песнь, дверь закрылась, погружая подземелье во мрак, разрываемый лишь дрожащим огоньком восковой свечи.

Судебный процесс сегодня обещал быть особенно интересным, поэтому перед входом уже собралась огромная толпа зевак, гудением своим напоминающим разбуженный улей.

– Что происходит? Кого судят? – спрашивали прохожие, неосведомлённые об особенностях предстоящего процесса.

– Да ты что же, не слышал? – искренне удивлялись более сведущие горожане, – судят разбойника, который третьего дня напал на городскую стражу. И поговаривают…, – рассказчик переходил на шёпот, – отправил троих на небеса!

– Да что вы такое несёте! – возмущался ещё более «осведомлённый» (ему-то всё рассказал его родственник. А он, чтоб вы знали, как раз тот самый стражник, который участвовал в схватке с разбойником). – Какой там убил! Да его самого едва не прикончили! Не знаете ничего, а трещите как сороки!

– Сам ты сорока, пустомеля! – смеялась толпа, – знаем мы твоих стражников: жрут да спят! Защитнички!

– А ты иди и скажи это их капитану! – ехидно отвечал «родственник» стражника, героически ставшего на пути зловещих планов «разбойника». – Что? Струсил? Ха-ха-ха! – смеялся он хрипло, – ну и храбрец!

– Ну на тебя-то храбрости хватит! – басил какой-то здоровенный мужик (судя по виду – кузнец), потрясая огромным кулаком, – зубы тебе пересчитаю!

Напряжение нарастало, и перепалка из словесной вот-вот грозила перерасти в самую что ни на есть настоящую.

– Дорогу! – закричал кто-то сзади, и толпа интуитивно начала расступаться, не забывая, впрочем, с интересом оглядываться.

– Расступись, кому говорю! – кричал стражник, расчищая путь пинками и затрещинами в адрес нерасторопной публики. – Подсудимый идёт!

Толпа, разом позабыв неурядицы, неожиданно смолкла и с интересом рассматривала шествие: два стражника впереди с обнаженными мечами, два позади – с копьями наперевес, в центре, звеня цепями, шёл он – преступник! Разорванная местами одежда, запёкшаяся на затылке кровь и скованные кандалами руки и ноги (обычно обходились верёвкой) свидетельствовали о том, что все слухи о нападении на городскую стражу – чистая правда, ну или по крайней мере – большей её частью.

Подталкивая подсудимого копьями ко входу, процессия скрылась внутри здания суда.