Чтение онлайн

— И еще один ангел должен примкнуть, — сказала Люси, вспоминая долгий рассказ Арианны, который она сделала ей во время обеда, в Лас-Вегасе.

— Ммм-хмм. Но на этот раз я не оставлю все на волю случая. Это было недальновидной для меня целью, всего немного звездных стрел, но я видел ошибку на совем пути. Я планировал. Часто, в то время как ты и некоторые прошлые повторения Григори были озабочены высшим сортом тяжелых ласк. Итак, ты видишь, никто не может сорвать мои планы.

— Я собираюсь покончить с прошлым. Начать заново. Я могу пропустить тысячелетия, которые привели к тебе и твоей лазейке жизни, Люсинда Прайс, — фыркнул он, — И начать снова. И на сей раз я буду играть более мудро. На сей раз я буду побеждать.

— Что это значит, — "покончить с прошлым"?

— Время похоже на доску, Люсинда. Ничего из того, что написано, нельзя стереть одним только умным видом. Это — решительное движение, да, и это означает, что я буду выбрасывать тысячи лет. Большой удар для всех заинтересованных — но эй, каковы несколько потерянных тысячелетий в зевающем понятии вечности?

— Как ты сделаешь это? — сказала она, зная, что он чувствует, как она дрожит в его руках. — Что это значит?

— Это значит, что я собираюсь вернуться к началу. К Падению. Ко всем, брошенным с Неба из-за того, что осмелились проявить свободную волю. Я говорю о первой большой несправедливости.

— Возрождая свои лучшие хиты? — сказала она, но он не слушал, погрузившись в детали своего плана.

— Ты и несколько подуставший Даниэль пойдете со мной. На самом деле, твоя вторая половинка уже на пути туда.

— Почему Даниэль…

— Я показал ему путь, конечно. Теперь все, что нужно сделать, это попасть туда вовремя, чтобы увидеть ангелов, которые изгнаны и начинают падать на Землю. Каким прекрасным будет этот момент.

— Когда они начинают свое падение? Как долго это будет длиться?

— Девять дней, по некоторым подсчетам, — пробормотал он, — но для тех, кто пал, казалось, прошла целая вечность, Ты никогда не спрашивала своих друзей об этом? Кэма. Роланда. Арриану. Своего драгоценного Даниэля? Все мы были там.

— Ну и увидишь ты снова, как это случилось. И что?

— Тогда я сделаю что-нибудь неожиданное. Знаешь что? — Он усмехнулся, и его красные глаза блестнули.

— Я не знаю, — сказала она тихо. — Убьёшь Даниэля?

— Не убью. Я собираюсь поймать каждого из нас. Я раскрою Предвестник как огромную сеть, направляя его к переднему краю времени. Потом я соединюсь с моим прошлым и воодушевлю множество ангелов идти со мной в настоящее. Даже уродливых.

— Ну и что?

— Ну и что? Мы еще раз начнем сначала. Потому что Падение и есть начало. Это не часть истории, это то, когда история началась. И всё, что было раньше? Этого больше не случится.

— Больше не слу… ты имеешь в виду, как та жизнь в Египте?

— Никогда не случится.

— Китай? Версаль? Лас-Вегас?

— Никогда, никогда, никогда. Но это — больше, чем только ты и твой друг, эгоистичный ребенок. Это — Римская империя, так называемая — Сын Другого. Это — долгое печальное нагноение человечества, поднимающееся с исконной темноты земли и превращающее ее мир в выгребную яму. Это — все, что когда-либо имело место, убрано крошечным небольшим пропуском через время, как камень, брошенный сквозь воду.

— Но ты не можешь просто… стереть все прошлое!

— Конечно могу. Как сокращение пояса юбки. Только удалить лишнюю ткань и соединить две части, и она походит на ту среднюю часть, которая никогда не существовала. Мы начинаем снова. Целый цикл повторит себя, и у меня будет другой шанс в заманивании важных душ. Таких как…

— Ты никогда не получишь его. Он никогда не присоединиться к твоей стороне.

Даниэль ни разу не сдался за эти пять тысяч лет, которые она увидела. Независимо от того, что они убивали ее снова и снова, и отказывали ему в его единственной настоящей любви, он не поддастся и выберет сторону. И даже если бы он как-то изменил свое решение, то она поддержала бы его: Теперь она знала, что достаточно сильна, чтобы поддерживать Даниэля, когда он растерян. Так же, как он поддерживал ее.

— Не важно, сколько времени потребуется, чтобы очистить прошлое, — сказала она, — Это ничего не изменит.

— О, — Он рассмеялся, будто был смущен из-за Люси, густым, страшным хохотом. — Конечно, изменит. Это изменит все. Стоит ли мне планировать дорогу? — Он вытянул острый, желтый коготь. — Прежде всего Даниэль и Кэм снова будут братьями, как они были в первые годы после Падения. Тебе будет не весело, не правда ли? Хуже того: никаких Нефилимов. Сколько бы времени не прошло для ангелов, они не будут ходить по земле на равне со смертными, так что скажи до свидания своим маленьким друзьям из школы.

— Нет…

Он сжал свои когти. — О, я забыл упомянуть еще об однм: твоя история с Даниэлем? Она будет стерта. Следовательно, все, что ты обнаружила в своих небольших поисках, все, что ты так искренне доверяла мне, чему ты научилась в наших прогулках в прошлом? Ты можешь поцеловать их на прощание.

— Нет! Ты не можешь сделать этого!

Он схватил ее своей ледяной хваткой еще раз. — О, дорогая — это уже практически сделано. — Он захохотал, и его смех походил на лавину, как время и пространство, обернутое вокруг них обоих. Люси, дрожа, съежилась и боролась, пытаясь ослабить его хватку, но он сжал ее слишком сильно, слишком глубоко под его мерзким крылом. Она ничего не видела, она только почувствовала порыв ветра и огромный жаркий взрыв, а затем непоколебимый холод, поселяющийся в ее душе.

Небесные врата. Падение

Конечно, есть только одно место, где найти её.

Первое. Начало.

Даниэль полетел к первой жизни, готовый ждать так долго, сколько потребуется Люси, чтобы добраться сюда. Он хотел бы взять ее на руки, прошептать ей на ухо, Наконец. Я нашел тебя. Я никогда не отпущу тебя.

Он ступил из теней и застыл в ослепительной яркости.

Нет. Это не было его местом назначения.

Этот божественный воздух и переливчатое небо. Этот космический залив несокрушимого света. Его душа была сжата волнами белых облаков, задевающих темный Предвестник. Это было на расстоянии: безошибочный гул с тремя примечаниями, играющий мягко, бесконечно. Музыка Трона Эфирного Монарха играла просто, излучая свет.

Нет. Нет! Нет!

Он не должен был быть здесь. Он хотел встретить Люсинду в ее первом воплощении на Земле. Как он приземлился здесь, из всех мест?

Его крылья инстинктивно развернулись. Разворачивание было не таким как на земле, не огромный финальный роспуск, позволяющий ему перейти, а такое же банальное, как дыхание для смертных. Он знал, что он светится, но не так, как он иногда блистал под смертным лунным светом. Его слава была ничем, чтобы укрыться здесь, и ничем, чтобы проявить себя тоже. Она просто была.