Чтение онлайн

Взяв руку Селии, Джейсон жестом дал понять, что его кузену надлежит оставаться на месте. Намерения старшего кузена выяснятся весьма скоро, особенно если учесть его состояние, которое породила новая встреча с бывшей пленницей. Оказавшись на узкой улочке позади гостиницы, Селия была вынуждена встать коленями на грязный булыжник в знакомой покорной позе перед кузеном ее возлюбленного. Пенису сэра Джейсона не требовалось показывать дорогу он легко нашел прежнее место в ее пылавшем рту, а сам хозяин издал такой вздох, радуясь возвращению, что его услышали в гостинице. Когда его выдающийся член оказался на языке Селии, не только тело Колина, но и его член напряглись. Будто он почувствовал только что возникшую связь между Селией и его гнусным кузеном.

Когда сэр Джейсон заставил ублажавшую его покорную Селию заглотнуть инструмент, ему было все равно, проходит ли мимо мужчина или женщина. В отличие от молодой женщины, стоявшей, на коленях, ему нечего было скрывать. Наоборот, он обнаружил, как его освежает удовлетворение своих похотей на открытом воздухе и перед случайными прохожими. Некоторые из более смелых даже останавливались, чтобы понаблюдать, хрипло выкрикивая подбадривающие слона, о значении которых даже Селия, не знавшая языка, догадывалась. Однако это лишь начало ее унижения — унижения, которое стало слаще, благодаря его публичному характеру. Ну конечно, сэр Джейсон подумывал, а не отвести ли ее к мужикам в доках и заставить мастурбировать перед грязными, воняющими рыбой бугаями? Он вынудит ее расставить ноги во всю ширину и оттягивать губы влагалища до тех пор, пока все по достоинству не оценят скрытые за ними тайны. Конечно же, утомленные морем глаза простых мужиков никогда раньше не видели такой блестящий оранжево-розовый клитор или поднимающую настроение вишневую щель. Как эта щель будет рыдать от позора, видя, что на нее глазеют такие дикари! Нет никаких сомнений, их грубые пальцы захотят дружески подергать чувствительный язычок, указывающий на них с издевательской снисходительностью. Затем, если у сэра Джейсона появится желание, молодую женщину можно наклонить через ближайшую ручную тележку и пригласить новых поклонников насладиться жгучей щелью ее зада. Очень забавно будет смотреть, как те дерутся за необычный приз.

Мысль о том, что хрупкую Селию будут грубо лапать, вызвала такую бурную кульминацию, что сэр Джейсон чуть не потерял сознание на том месте, где стоял, а Селия закашлялась и зачихала, пока его пенящиеся соки текли тоненькими струйками по ее подбородку. Однако сэра Хардвика нельзя было провести. Он знал, к чему могла привести подобная скандальная демонстрация и, вопреки ярости, не хотел, чтобы отверстия Селии марали чужие грубые инструменты. Но просто для того, чтобы показать, до чего он мог бы дойти в гневе, он потянулся к краю платья, сорвал ее трусики и швырнул их ближайшему зеваке. Парень с татуировкой на бицепсах и золотым кольцом в мочке уха казался как раз тем грубияном, к помощи которого прибег бы Джейсон, если бы ее надутый рот оказал не столь радушный прием его члену. Этот тип прижал трусики к своему носу и в знак признательности приподнял кепку перед их раскрасневшейся хозяйкой.

Это зрелище будет все время преследовать Селию. Без ее ведома какой-то совершенно неизвестный грубый моряк смог вдохнуть самые интимные ароматы пленницы; в середине ночи он предстанет перед глазами Селии, поднося к носу влажный клин ее трусиков, чтобы вдохнул, свойственный ей аромат; она уже почти слышала, как воздух со свистом втягивается через его ноздри. Хотя Селия с ужасом подумала, что чужак сможет проделывать это, когда пожелает, она сама очень возбудилась. Ее пальцы стыдливо нащупали жадный стержень клитора и стали тереть его с такой силой, что тот оказался под угрозой быть разорванным. Селия достигла наконец искомого облегчения. Как дразнил ее сэр Джейсон, видя, что она сотворила, ибо своими манипуляциями девушка не только натерла зубчатый язычок, но и оставила на нем волдыри. Селия не могла бы скрыть это, даже если бы хотела; бритые губы не предоставили бы ей такой возможности.

Когда униженный желудок Селии надулся от еды, которую она не собиралась отведать в этот марсельский день, сэр Хардвик, пенистый рассол которого она так искусно откачала из его пениса, отвел ее в кафе к Колину, сидевшему за столом. Он выглядел словно каменное изваяние, даже чашка кофе не покинула прежнего места. Селия опустилась на стул и тут же потянулась за салфеткой, чтобы стереть семя, запекшееся у нее на губах и подбородке; это движение не осталось незамеченным. Колин тут же догадался, что произошло. Развратный кузен снова довел его до полной беспомощности.

Возвращение парочки в прованский дом с голубыми ставнями прошло столь же незаметно, как и их пленение. Колин хранил прежнюю угрюмость, напоминая своему кузену первые недели, проведенные вместе в Доме на Пустоши. Тогда прошло немало времени, прежде чем парень вышел из сексуального оцепенения и влил в себя целую бутылку. Только что сейчас случилось с этой бутылкой? Возможно, странный взгляд, который сэр Джейсон поймал в сверкающих глазах Селии, говорил о неутоленном желании — желании, которое его кузен не смог удовлетворить.

Увы, на этот, раз Колину не представится возможность попробовать снова, ибо в голове сэра Джейсона уже зрел план мести — и неблагодарному кузену в нем не нашлось места. Что касалось беглого Хардвика, он мог забыть о всяком физическом контакте с Селией. И действительно, сэр Джейсон усмотрел в этом перст судьбы, учитывая, что вначале он делал все возможное, чтобы пробудить дремлющие желания нерешительного кузена. Теперь же он сделает все возможное, чтобы воспрепятствовать их проявлению, даже если ему придется стоять на страже в дверях спальни Селии. Он и так был слишком великодушен к влюбленной парочке, а его за это отблагодарили самым жестоким предательством. Подумать только, сэр Джейсон Хардвик представил себя влюбленным!

Пока все трое ехали на север, на лице сэра Джейсона невольно показалась довольная улыбка при виде перепачканный грязью колен Селии. Он наклонился, чтобы вытереть их носовым платком, обслюнявив его уголок, словно ухаживая за неопрятным ребенком. Прежде чем они добрались до Шаторенара, сэр Джейсон расстегнул штаны, чтобы принять еще одну дозу орального волшебства Селии. Показалось ему или же ее губы и язык действительно заработали лучше в присутствии зрителей? Он не припоминал, чтобы за его сверлом ухаживали с таким жаром, как в те мгновения на марсельской улочке.

Возможно; бедняжка получала удовольствие от присутствия незнакомых людей. Чертовски хорошая вещь, если учесть…

А тем временем до конца пути оставалось еще несколько ухабистых километров. Хотя его великолепной длины мужской инструмент временно насытился, глаза сэра Джейсона продолжали жадно искать первые признаки голода спустя столь долгие недели после изысканных наслаждений, которые он познал. С этого момента и до конца поездки Селии придется занять скамью перед двумя кузенами и сидеть с широко расставленными ногами, а край платья поднимется и обнажит то, что сэру Джейсону хотелось видеть больше всего. В его отсутствие вернулись рыжеватые завитки, которые он так тщательно выстриг. Проглядывала лишь выпуклость розовато-коричневого цвета, обозначившая клитор Селии. Темные глаза сэра Джейсона сердито сверкнули, отчего затрепетала уединенная узловая точка. Селия и думать не смела, какие еще унижения ждут её… как и Колин, у которого от этого непристойного зрелища зашевелилось собственное мужское достоинство, унаследованное от Хардвиков.

В экипаже стоял интимный аромат молодой женщины с раздвинутыми ногами. Под воздействием дневной жары и недавних оральных преподношений мужчине, отвратительные потребности которого она должна была удовлетворять, этот аромат усилился. Сэр Джейсон откинул голову и втягивал воздух глубоко и демонстративно, его ноздри раздувались от удовольствия. Селия отвернула покрытое густым румянцем лицо к окну, вытекавшая влага образовала вязкую лужу на коже под ее ногами. Не так давно сэр Джейсон мог подскочить к ней, чтобы окунуть свой язык в медовый поток, по больше этого не будет. Чтобы наказать это ветреное создание, которое поступило с ним несправедливо, ему придется наказать также и себя. Однако ему воздастся многократно за подобное страдание.