Страшилки
Шрифт:
Почесала тётя Даша в затылке и придумала вот что. Вбегает она в кабинет директора и кричит: - Ой, беда! Ой, ЧП в школе! Ой, Борис Дмитриевич! Скорее! Скорее!
– хватает директора за руку и тащит в актовый зал.
– Смотрите, смотрите!
– и под штору указывает.
Директор голову под штору сунул - она его и задушила.
А тётя Даша дуть и плевать больше не стала. И штору ту смертельную сняли и на тряпки пустили. А вместо неё зелёненькую шёлковую занавесочку повесили.
Злодейские микробы
Или
Как родилась эпидемия
Однажды Иннокентий Иннокентьевич Козявкин проснулся утром и почувствовал, что глотать ему больно, на свет смотреть - неприятно, а нос совершенно отказывается дышать. Господин Козявкин встал босыми ногами на пол и ощутил, что где-то внутри его бедной головы противно гудит, и ещё к тому же кости болят то в коленках, то в локтях.
– Кажется, я заболел, - догадался господин Козявкин. Он позвонил своему знакомому доктору Пупыркину.
– Это грипп! Сейчас же ложись в постель и пей побольше чаю с малиной и с лимоном, - велел доктор Пупыркин.
– На работу не ходи! Слышишь, Кеша? Ни в коем случае не ходи!
Господин Козявкин сел на кровать и стал думать о своей жизни. Думать у него получилось стихами.
Ну как я могу не ходить на работу?
Пускай я чуть-чуть простудился в субботу,
Но кто без меня там напишет отчёт?
А дома и время скучнее течёт!
Он снова встал и принялся одеваться. Даже в троллейбусе, вытирая рукавом нос, он бормотал:
Нет, как бы я мог не пойти на работу?
Хоть я промочил свои ноги в субботу,
Никто не напишет отчёт за меня.
Нет, я без работы не мыслю не дня!
В этом же троллейбусе ехал сосед Козявкина - пятиклассник Слава Коробочкин. Иннокентий Иннокентьевич посмотрел на Славку и сочинил такой стих:
В троллейбусе ехал Коробочкин Славка.
Конечно, в троллейбусе жуткая давка,
Но некогда в школу тащиться пешком
И так он едва прибежит со звонком.
Пока Иннокентий Иннокентьевич сочинял, Славка начал протискиваться к выходу. Он пролез под локтем у дяди с чемоданом, протиснулся между тётей в мохнатой шапке и тётей с большим меховым воротником и упёрся головой в Иннокентия Иннокентьевича.
– Дяденька, вы выходить будете?
– жалобно спросил Славка. Иннокентий Иннокентьевич хотел ответить "Да!", но неожиданно для себя громко чихнул, а в голове его как-то сами по себе сложились такие стихи:
Тут к выходу путь завершается Славкин,
Поскольку стоит перед Славкой Козявкин.
– Выходите, дяденька, вы или нет?
На Славку Козявкин чихает в ответ.
– Ах, какой я молодец, как здорово я придумал - обрадовался Козявкин.
– Хорошо, что я все же не остался дома.
Но на самом деле он совсем не был молодцом, а вовсе даже наоборот, потому что, когда он чихнул, у него изо рта и из носа вылетели невидимые, но ужасно зловредные микробы. Эти микробы всегда вылетают на парашютах, как десантники, а потом залезают в раскрытые рты ко всем вокруг, забираются по-пластунски в горло и там топают ногами, разводят костры, устраивают поджоги, взрывы и другие диверсии. И от этой злостной деятельности у совсем здорового человека вдруг болит горло и начинается кашель. В носу микробы-лазутчики устраивают извержение сопливого вулкана. А в голове учиняют первобытные пляски и бьют в барабаны (эти барабаны называются там-тамы). От костров у человека поднимается температура. Вот так начинается грипп. Но микробы-диверсанты, заразив одного человека, продумывают новую операцию по заражению остальных. Они готовят свои парашюты, сделанные из очень заразной слюны, и устраивают взрыв. От взрыва несчастный больной чихает, микробы вылетают и летят дальше - ищут раскрытые рты. Правда, бывает, что несчастный больной, чихая, закрывает рот платком. Тут-то подлые микробы попадают в плен и уже никуда не летят. Но, к сожалению, господин Козявкин платок с собой никуда не носил. И, когда он сурово чихнул на Славку Коробочкина, изо рта господина Козявкина вылетели на парашютах невидимые микробы и запели свою разбойничью песню:
Мы - грозные микробы,
Серьёзные микробы,
Мы здесь летаем, чтобы
Пробраться к вам на нёбо
Пусть горло заболит,
Пусть будет бледный вид.
И злодеи - лазутчики сразу вдохнулись в открытый Славкин рот, а ещё в открытые рты остальных пассажиров и сразу развернули там свою ужасную трудовую деятельность, напевая:
Теперь мы поселимся в горле у Славки,
А также у тётки в смешной безрукавке.
Ещё мы поселимся в дяде Иване,
Который подарки везёт в чемодане.
Ещё мы поселимся в тёте Карине
В нарядной такой меховой пелерине,
Вдохнёт нас студентик совсем молодой,
Вдохнёт нас дедок пожилой, с бородой,
Вдохнут нас и Паша, и Саша, и Маша,
И тетя Наташа и бабушка Глаша,
Вдохнет дядя Яша, вдохнет тетя Даша.
Их горла - теперь территория наша!
Мы - злобные микробы,
Полны микробы злобы.
Цель нашей жизни - чтобы
Весь город заболел.
А после - околел!
Но господин Козявкин этой ужасной песни не услышал. Он просто вышел из троллейбуса и поплёлся на работу. Пассажиры с микробами внутри поехали по своим делам, а Славка, наполненный микробами до самой макушки, помчался в школу.
А микробы-то не дремали! Они уже разжигали костры, носили хворост, рыли ямки, топали ногами! И всё это в горле! В живом человеческом горле!
На работе Козявкину не работалось: голова болела, и перед глазами всё кружилось. Сослуживцы жалели Козявкина и поили его чаем, а он благодарно на них чихал и думал:
Какие же милые, славные женщины
Нас окружают,
Нас уважают,
Нас обижают
(Тьфу, это не то!)
Инна Андреевна, Ольга Евсеевна,
Зоя Авдеевна, Нина Сергеевна,
Анна Даниловна, Дарья Кирилловна,
И ещё - Наталья Валентиновна Мандаринова, - добавил он уже не в рифму.
А между тем изо рта у него вылетали злодейские микробы на парашютах из очень заразной слюны. Они вылетали и пели:
В рот пробираемся к Анне Даниловне,
В рот пробираемся к Дарье Кирилловне,
К Инне Андреевне, к Ольге Евсеевне,
К Зое Авдеевне, к Нине Сергеевне.
И ещё - к Наталье Валентиновне Мандариновой
Ура, ура, микробчики, какое наслаждение: