Страшила
Шрифт:
Браги ощутил, как холодеет у него вдоль позвоночника.
Одетая в длинное платья, Даривенда протягивала к невидимому собеседнику руку. Ждала. Надеялась.
Надеялась победить время.
Десять десятков.
Судьба.
Огр замер. Роменехиас не преувеличил, говоря о красоте своей возлюбленной. Даже самый искусный трувер с полным набором изящностей и рифм в поэтическом багаже не сумел бы запечатлеть образ Даривенды в словах.
Это был прекраснейший дух. Красота. Хозяйка озерных вод, ожидающая того, кто разбудит ее ото сна. Ускользающая мечта…
На ум Браги пришли обрывки одной услышанной при каком-то королевском дворе баллады. Ее словно списали с этой истории.
– Чтоб мне… – пробормотал себе под нос вагант, почесывая в затылке. – Невероятно… Это же…
– Зенгра превратила ее в камень, – сказал черный рыцарь, протягивая руку. Он не коснулся ее, сжал пальцы в кулак. Браги подумал, что за все сто лет Роменехиас так и не осмелился притронуться к своей возлюбленной латной перчаткой, которую был вынужден носить всегда. – Суженая рядом… Но знать и чувствовать ее я не могу… Только иногда, как легкий сон под утро, после того, как пропадут те, чары Зенгры, чары тьмы… я могу видеть.
Огр с трудом отвел глаза от статуи. Постамент овивал дикий плющ, сквозь потрескавшиеся мраморные плиты скверика пробивались растения. Скамеечки, покрытые затейливой резьбой, время погрызло еще сильней, поилка для птиц развалилась пополам, рядом с ее основанием лежал скелетик соловья. В этом месте не действовали чары, поддерживающие иллюзию в других частях замка. Скверик с печальным изваянием в центре казался тихим островком осени посреди летнего буйства красок и бьющей ключом жизни.
Бледный, Зирвент сел в сторонке на каменную скамейку.
– Что ты скажешь, Браги? Понимают огры в человеческой красоте? – повернулся к нему рыцарь.
– В некотором роде… – смутился Страшила. – Не особенный я знаток по части романтики всякой… Я чудовище, которое волею судьбы стало таким, каким ты его видишь.
– Значит, ты веришь в судьбу.
– Отчасти.
– Тогда… Ты знаешь, о чем я хочу попросить тебя?
Огр сглотнул. Посмотрел на статую. На трещины в граните и щербины там, где откололись небольшие кусочки.
Десять десятков.
– Знаю.
– Тогда…
– Я не могу ответить тебе сразу. Дай мне время подумать до утра, Роменехиас. – Огр отвернулся. Зирвент соскочил со скамейки и стал усиленно интересоваться цветами, что росли на краю вымощенной мрамором площадки.
Но уши навострил.
– Если согласишься, ты поможешь нам обоим… Есть шанс, что все пройдет не так, как сказала колдунья. Мы с Даривендой начнем все заново. На этот раз по-настоящему. Подумай, огр, подумай. Я верю. Это судьба.
– Не очень я уважаю высокие слова, я всего лишь…
– Да, ты нечеловек. Однако мне это безразлично. Потому что я тоже давно потерял человеческий облик. Я хочу вернуть его обратно.
– Понимаю.
«Сколько же я мотаюсь по разным землям, сколько раз пытался стать другим, собой, настоящим? Добьюсь ли когда-нибудь цели? – пронеслось в уме у Браги. – А ему – рукой подать. Он счастлив, потому что знает как… Или думает, что знает!»
– Тогда…
– Дай время до утра. Прошу.
Огр посмотрел на небо. Солнце скрылось за плотным массивом облаков, но тут же выглянуло снова.
– Мы встретимся там, где и сегодня, Браги, – сказал рыцарь. – Но… если желаешь, можешь переночевать в замке.
– Я бы непрочь, – отозвался с готовностью вагант.
– Заткнись! – проворчал Браги. – Ни ты, ни я здесь не останемся. – Огр повернул голову к Роменехиасу. – Я слышал ее…
– Да. Дух Зенгры по-прежнему в замке. Она не упустит своего. Чужакам здесь быть опасно.
Огр кивнул.
– На рассвете. Мы будем ждать. Спасибо за гостеприимство, рыцарь. – Браги пробовал рассмотреть его лицо за решеткой забрала, пытался угадать, какие чувства он испытывает.
Угадывать не требовалось. Огр и так знал. И от того ему стало противно. За себя.
– Значит, на рассвете, – сказал он.
– Ох приключение… ик… так приключение… ик… Кому рассказать, не поверят…
Вагант шустро простирывал свои грязные шмотки в озерной воде. Болтая, подозрительно поглядывал на волны, словно боялся, что из них вот-вот вылезет чудо-юдо.
– Ик… приключение…
– Перестань икать! – попросил Браги, лежащий пузом кверху возле костра.
– Ну, я ж не виноват!
– Выпей воды.
– Спасибо. Пил уже…
– Теперь-то можно. Никто тебя драться на дуэли не заставит, – сказал огр, наблюдая за мерно плывущими облаками. Солнышко грело. После сытной трапезы в замке хотелось спать, мысли ползли с ленцой. Браги зевнул.
Зирвент долго боролся с икотой и, в конце концов, одержал верх.
– А знаешь, я слышал о тебе, – сказал вагант, глянув через плечо.
– Ну.
– Как же, знаменитый Рыцарь Железного Кулака. Страшилой прозванный за… за красоту, в общем. Не обижайся, но морда у тебя та еще. – Поглядев на результаты трудов своих, Зирвент вздохнул и начал отжимать брюки.
– Не обижаюсь, – ответил огр.
– О твоих подвигах болтают от Гверны до Кавайлина, о тебе рассказывают анекдоты и байки. Слагают кабацкие песни, – продолжил студиозус, пытаясь отстирать умаруханную в блевотине курточку. Тер ее куском мыла, жулькал руками, пыхтел. – В Лессире до сих пор с восторгом треплются о том, как ты на спор с местным градоначальником, упившись медовухи, отмордовал банду троллей, что разбойничала в окрестностях города. Голыми руками! Или лапами?..
– Как тебе угодно, – ответил Браги, пожевывая травинку.