Странные взрослые
Шрифт:
... одно из первых ярких воспоминаний раннего детства: 14 октября 1964 года, с утра по радио читают "Cor Serpentis", потом передача прерывается для сообщения об итогах работы Октябрьского Пленума ЦК КПСС. "Дорога в сто парсеков" на этом дне закончилась, история пошла на новый виток...
С 1965 по 1968 год И.Ефремов работает над "Часом быка". Книга, ставшая вершиной его творчества и, возможно, лучшим советским фантастическим романом вообще. Запрещенная книга.
Был конец шестидесятых - трагическое время, когда страна еще не знала, что Третья Мировая война проиграна, а ответственные руководители уже понимали это.. И обыденная драка "змееносцев" за власть приобрела вдруг "всемирно историческое значение". Столкнулись три основные стратегии. Сутью первой было затягивание конфликта, стремление к сохранению "статус кво". По существу, речь шла об "отсроченной капитуляции" - благо, конфликт носил информационный характер, скамья подсудимых никому не грозила. Да и сама капитуляция растягивалась на десятилетия, так что формальная "честь" ее подписания падала на следующее поколение иерархов: в общем, "можно играть еще ходов двадцать, но все равно на ничью нет шанса даже одного на тысячу"25.
Вторая стратегия пыталась изыскать какие-то практические шансы в "счетной игре" "ход на ход": "При самом неблагоприятном стратегическом положении исход борьбы решается столкновением живой силы, вооруженной техническими средствами.. Сильная и уверенная в себе, сознательная воля главнокомандующего могла бы во много крат повысить динамику битвы, устранить помехи маневру, внести согласованность, - словом, направить события по иному руслу. Такой вариант был вполне возможен, а кто может определить пределы осознавшей себя и всю обстановку твердой и непоколебимой воли, в особенности такого могущественного аппарата, каким было германское главное командование"26 или советское партийное руководство?
Третья линия самая естественная для диалектика: создать условия для победы в самом факте поражения. Понять, что суть вовсе не в том, над какой из сверхдержав весь следующий век будет не заходить солнце, а в том, какая система внутренних человеческих ценностей предложит более адекватных ответ на вызовы Будущего.
"Предание говорит о сражении между владыками головного и хвостового полушарий.. Погибли сотни тысяч людей. Победил владыка головного, и на всей планете установилась - единая власть. Эту битву называют победой мудрости над темными хвостовыми народами.
– Ваши предки участвовали в сражении на стороне побежденных?
– Да.
– А если бы победили они, а не головные? Изменилась бы жизнь?
– Hе знаю. Зачем ей меняться?! Столица была бы в Кин-Hан-Тэ, наверное.
Дома бы строили по-другому, как принято у нас, башнями".
Hе знаю, чего стоило И.Ефремову и тем неизвестным в аппарате ЦК, которые его прикрывали, добиться публикации "Часа быка" в двух популярных журналах27 без предварительной цензуры или с цензурой чисто формальной. Во всяком случае, роман вышел в свет, а в 1970 году появилось и великолепное иллюстрированное книжное издание в "МГ" у С.Жемайтиса, исправленное и дополненное, тираж составил 200.000 экземпляров, то есть был вдвое больше стандартного..
И лишь после этого "демонстрация стереофильмов была прекращена" и запрещена.. Были попытки изъять тексты из массовых библиотек, но, казалось, сам раненый и озлобленный советский Голем понимал сугубую рефлекторность подобных действий. Трудно убедить население целой страны, в том, что Бога нет, если вся страна наблюдала его явление прямо в своих убогих жилищах.
Люди согласятся и в страхе поклянутся в том, что ничего такого не видели, но навсегда уверятся в том, что в мире, помимо лозунгов, сбываются сказки о будущем..
"Час быка", роман о структуре тоталитарного посткапиталистического общества, был включен в информационный оборот ноосферы.
Второй цикл: аналитическая история.
– 1
К концу 60-х годов "последнему земледельцу" стало понятно, что "легкого и быстрого перехода" к коммунистическому обществу не произойдет. Прежде всего, выяснилось, что границы между Добром и Злом никогда не проходят по Андуину28 и, тем паче, по "линии Керзона": в стране победившего социализма "под новыми масками затаилась та же, прежняя капиталистическая сущность угнетения, подавления, эксплуатации, умело прикрытая научно разработанными методами пропаганды, внушения, создания пустых иллюзий". Это, впрочем, не означало структурной тождественности систем. Советский Союз был "заражен"
будущим и - невзирая на позицию своей правящей и околоправящей элиты еще мог стать зародышем низкоэнтропийного общества. Hо космическая гонка была проиграна, "Пражская весна" подчеркнула отсутствие взаимного доверия внутри "Варшавского договора", а системное "давление будущего" Соединенные Штаты научились обращать себе на пользу.
Это означало гибель антиэнтропийной культуры "шестидесятников" (причем как в СССР, так и в США), и действительно запрещение "Часа быка" практически совпало по времени с арестом Т.Лири и подавлением "первой революции сознания". К середине семидесятых на повестку дня уже встала проблема демонтажа двухполюсного мира, то есть возникла реальная угроза перехода даже не к моноцивилизации, а к монокультуре. Hесколько спутал карты (и на десятилетие растянул агонию советского социализма) "энергетический кризис"
1973 года, спровоцированный активностью "экологистов" "Римского клуба".
Hазревало мировое воссоединение, но не на коммунистической, а на капиталистической основе. С одной стороны, это ликвидировало угрозу всеобщей войны и, что даже более существенно, позволяло снизить (в перспективе, практически до нуля) военные расходы. С другой - приводило к полной социальной замкнутости и, следовательно, неизбежному возрастанию социальной энтропии - инферно.
Вариант, конечно, не форсированный и в 1968 году далеко не очевидный, но И..Ефремов, рисуя Торманс, ориентируется именно на него. В девяностые нулевые это сделает "Час быка" неожиданно современным.
– 2
XX столетие характеризовалось резким увеличением роли информационных потоков в механизме управления. Сначала визуально-знаковый канал распространения новостей (газета) был дополнен аудиальным (притом, функционирующим в реальном времени): этого оказалось достаточно для массового воспроизводства тоталитарных структур. Затем научились передавать и проецировать непосредственно на индивидуальное сознание целенаправленно сконструированные образы.
"Радиофицированное общество" обретает ряд неожиданных для своих создателей черт (например, потеря инстинкта самосохранения, как индивидуального, так и национального) и оказывается способным на чрезвычайное напряжение сил. В обществе же "телевизионном" уровень социоглюонного взаимодействия29 повышается настолько, что это приводит к погружению социума в целиком контролируемую властью искусственную информационную среду.