Странные Эоны
Шрифт:
Замена произошла, когда он спал. — Улыбка не сошла с его лица. — Может быть, вы припомните еще один рассказ Лавкрафта…
«Таящийся у порога»… — Кей помнила этот рассказ очень хорошо. Ведьма, женщина, чья кровь была заражена кровью морских тварей из Иннсмута, вселилась в тело собственного мужа. — Значит, все это правда, одержимость демонами…
Улыбка стала еще шире.
Все так, миссис Кейт!
Кто вы такой?
Всего лишь один из немногих, находящихся на службе.
Кей повернулась и побежала к кабине, дергая за ручку двери. Она не подавалась.
Пока она колотила в эту дверь, перед ней возникла фигура Олина Сандерсона.
Вы понапрасну теряете время, — сказал он. — Я пришел не один.
Она повернулась, ее глаза расширились.
Вы имеете в виду, что пилот и команда…
Необходимо было поспать, чтобы произвести определенную замену, — он кивнул. — Не переживайте. Мы здесь для того, чтобы защищать вас во время вашего путешествия.
Но почему? Мы же должны через несколько минут приземлиться в Лос-Анджелесе.
Продолжая улыбаться, он поглядел в правое окно кабины. Взгляд Кей был прикован к нему; она посмотрела вниз — и увидела там ответ на свой вопрос.
Они летели над бесконечными просторами открытых вод.
Почти бесконечными.
Кей, по всей видимости, потеряла сознание, поскольку она уже не чувствовала течения времени, когда ощутила себя сидящей в кресле. Изредка она открывала глаза и видела перед собой знакомую фигуру Олина Сандерсона, который сидел рядом с ней, а затем снова закрывала глаза при звуках слов и фраз, что исходили из его губ.
До нее доходили только отрывки, произносимые шепотом.
План Ная… вы были женой Кейта, и ему надо было вступить в контакт, выяснить, как много вы знаете… совершенно не посвященная, конечно, но когда вы встретились с Миллером, после этого уже нельзя было вас отпускать.
Сопровождать вас… эта встреча в Вашингтоне… к счастью, мы знали о разрывах и связях во времени. Но кого-то надо было выбрать… он сказал, что вы идеально подходите… посадить вас в самолет… риск… ничего общего с Лавинией… он настаивал… звезды говорят… все предосторожности… даже если что-то пойдет не так, смысл сохранится… ^
Когда иголка шприца вошла ей в руку, Кей этого не почувствовала. Она снова потеряла сознание и пришла в себя, когда поняла, что глядит в иллюминатор, а самолет идет на посадку, кружась над скалистой поверхностью земли, выступающей над морем.
В оцепеневшем состоянии она смотрела на сидящего рядом человека, который говорил и ждал от нее вопроса.
Рано Рораку, — сказал он. — Кратер потухшего вулкана — видите? Сразу за мысом Поике.
Но где же мы?
Остров Пасхи.
Похоже, что она услышала это во сне, и свой собственный ответ она тоже произнесла как бы во сне.
Место, где стоят статуи — я помню, я видела их на картинках, огромные каменные головы, которые стоят и смотрят куда-то в морскую даль
Боюсь, что сейчас уже не стоят. Большая часть из них развалилась во время землетрясения на прошлой неделе, а приливная волна довела «работу» до конца. Деревня на западе ушла под воду. Сотни людей, тысячи овец — все исчезли, все были смыты. Но теперь здесь есть некто!
Кей почувствовала, что, наконец-то просыпается, и посмотрела вниз.
Я вижу свет…
Светочи, что призывают нас к себе. — Он крепко сжал ее руку. — Вам лучше не подниматься. Приземление будет жестким.
На какое-то время она почувствовала, что все понимает, все сознает, всего боится.
Почему мы здесь? Скажите мне…
Он с силой запихнул ее обратно в кресло, хотя она сопротивлялась, борясь с собственным страхом. Затем снова возвратилось оцепенение; откуда-то извне она услышала звук своих криков, которые были даже громче, как ей показалось, гула самолета, идущего на посадку.
Когда они резко затормозили в воде, разбрызгивая все, что вокруг, она снова пришла в какое-то заторможенное состояние, и ощущение страха оставило ее. В конце концов, это было только сновидение — и ничего, кроме сновидения.
Кей чувствовала себя вполне нормально, когда человек, похожий ни Сандерсона, помог ей спуститься по веревочной лестнице, хотя на этом месте должен был находиться подъездной трап.
Три члена команды самолета уже стояли внизу и ожидали ее появления; она увидела их невзрачные лица и столь же невзрачные фигуры, облаченные в невзрачные униформы. Возможно, Сандерсон обманывал ее, но, несомненно, эти молодые люди появились здесь не случайно.
Здесь еще откуда-то возникла группа людей, внешне напоминающих полинезийцев или выходцев с Востока. Одеты они были во что-то совершенно неописуемое, сшитое из водорослей, речь их была абсолютно невнятной, но ничто в их поведении не казалось угрожающим. Конечно, их голоса утихли, когда она вошла в круг света, озаренный факелами, и они смотрели на нее, как будто бы им явилось чудо и откровение.
А теперь пошли, — сказал Сандерсон, если это действительно был Сандерсон, — она всерьез подумала об этом. — Он ждет.
И он повел ее куда-то в сторону от скользкой дорожки, на которой приземлился самолет, туда, где были какие-то мокрые валуны, каменистые расщелины, что справа, что слева.
За ними шли другие, с факелами в руках. Шли они в полной тишине, но пока это движение продолжалось по проходам между скалами, самолет исчез из вида.
Теперь здесь не было ничего, кроме ночи; темнота, одиночество, отдаленный голос ветра и волн, набегающих на каменистые берега.
Но внезапно возник какой-то новый звук; это были голоса, исходящие откуда-то извне. Она снова не смогла распознать ни слов, ни фраз, однако, интонации были теми же, и ошибиться было невозможно. Эти голоса пели. Кто пел — неясно; но поющие карабкались и приближались во мраке под черным небом. Перед ней возник образ какой-то непонятной религиозной процессии. Это был некий языческий ритуал; поклоняющиеся люди шли к какому-то тайному захоронению, где что-то их ожидало…