Чтение онлайн

— Кого?

— Люди из списка Олдройда, которых не приняли в ложу. Я не смог связаться со всеми, но трех за утро разыскал.

— Кстати, нет ли среди них, случайно, Гая Уотерлоу?

— Есть. Ты что-то про него знаешь?

— Донна познакомилась с ним на прошлой неделе, имей это в виду — помнишь, я беспокоилась из-за ее вечернего свидания? Тот, с кем она встречалась, представил ее этому Уотерлоу. Наверняка все тщательно спланировано. Но она не знала заранее. Можно пока не ставить об этом начальство в известность?

— Полагаю, нет. Так что она узнала про Уотерлоу?

— Что он знает Квина — или раньше знал. Я бы хотела присутствовать на вашей беседе, если ты не возражаешь. Это может быть важно.

— Почему бы и нет? У него в двенадцать заканчивается дежурство в больнице Бартоломью, и мы договорились встретиться там. Сначала я поговорю с Кевином Баттерсби и Джеймсом Джонсоном. У них общий врачебный кабинет на улице Гилдфорд.

Баттерсби и Джонсон выглядели вполне преуспевшими врачами. Их офис был украшен столами из полированного дерева, креслами с обивкой из вощеного ситца, словно меняющийся внешний мир не оказывал на традиционную обстановку ни малейшего влияния. Начинающий лысеть Джонсон был в коричневом твидовом костюме. Небольшое брюшко Баттерсби чуть заметно выпирало из-под светлого спортивного пиджака, дополненного ярко-красным галстуком.

Брайони предоставила Стиву возможность вести опрос. Она не заметила никаких признаков напряженности или волнения при упоминании об исключении из ложи. Баттерсби ответил на вопрос коротким смешком, открыл коробку миниатюрных сигар и предложил их Стиву.

— Было дело, вышибли меня оттуда, за слабость к скачкам. К двадцати одному году я уже проиграл половину фамильного серебра, а затем завалил экзамены. Масоны, безусловно, оказали мне честь, выкинув меня из ложи вон. Это немного привело меня в чувство — заставило собраться как раз вовремя, чтобы завершить курс и получить диплом, а теперь сами видите. — Он зажег две сигары, затянулся и выпустил к потолку столб дыма. — Джонсон не курит, не правда ли? Давай, пришла твоя очередь рассказывать о совершенных злодеяниях.

Джонсон широко улыбнулся.

— А меня подвело чувство юмора, — произнес он. — Ничего не мог с собой поделать — находил все эти их ритуалы уморительно смешными. Пытался себя контролировать, но от этого было только хуже. Опозорился, неожиданно фыркнув, как носорог, в самый патетический момент церемонии посвящения. Великий Магистр вызвал меня на следующий день и велел убираться прочь. И правильно сделал. Мне вообще не надо было туда вступать, но мой дядя приложил к этому немало сил. Убедил меня, что это будет способствовать карьере. Конечно, он жутко обиделся, когда я все испортил. Но в конце концов решил не исключать меня из списка лиц, которым рассылает рождественские подарки. Пока еще не исключил, по крайней мере. — Он подмигнул Брайони.

— И вас обоих исключили в один год, так?

Джонсон кивнул:

— Да, в шестидесятом. Это нас тогда и сблизило.

— А после того, как вы покинули ложу масонов, вы вступили в организацию, называвшуюся «Невидимый Колледж»?

Джонсон продемонстрировал, что значит фыркнуть, как носорог.

— Ух ты! Это было чистое мальчишество. Они нас расспрашивали, пытались затащить к себе, но мы оказались для них слишком скучными. Этим ребятам нравилось считать себя настоящими авантюристами. Я лично доволен, что они быстренько избавились от нас. Я слышал, это довольно неприятное сообщество.

— А что именно вы слышали, доктор Джонсон?

— Ходили всякие слухи. Истории про ребят, которые хотели выйти из организации и им якобы угрожали. О других, влипших в грязные дела, о шантаже. Все это, без сомнения, во многом игра воображения, но я уверен, нам повезло, что мы туда не попали. Несколько лет назад там разразился весьма неприятный скандал: двое членов этого общества употребляли наркотики.

— А вы, случайно, не знаете, как их звали, доктор Джонсон?

— Одного из них звали Квин.

— Он был членом «Невидимого Колледжа»?

— Не могу сказать в точности, но думаю, да. Видите ли, он всегда водил компанию с… с тем, кто был вторым в той истории. Как его, Баттерсби? О, черт, как же его звали? Высокий такой парень. Много о себе воображал. Я и сейчас иногда встречаю его. Конечно, теперь с ним все в порядке. Но тогда это был самый натуральный хиппи.

— Уотерлоу, — заявил Баттерсби с таким видом, словно только что выиграл в лотерею.

— Точно! Уотерлоу.

Стив не находил всю эту ситуацию забавной.

— Не могли бы вы поподробнее рассказать об этих двоих?

Джонсон выжидательно взглянул на Баттерсби, а затем снова заговорил:

— Ну… Квин… я никогда не был с ним знаком лично. Он ведь на добрых пять лет моложе меня, так что мы никогда не встречались в качестве студентов. Его что-то давно не видно. Стал хиппи — говорят, уехал куда-то за границу.

— А Уотерлоу?

— Я бы не стал ему доверять. Хитрая скотина, и это еще мягко сказано. О, сейчас он стал весь такой респектабельный. Полагаю, собирается вступить в Королевское хирургическое общество.

— Вы не знаете, почему их с Квином исключили из масонской ложи?

— Наркотики, я так понимаю, — сказал Баттерсби. — Но подождите минутку… — Он повернулся к Джонсону: — Там разве не было чего-то еще? Помнишь, какой-то хиппи, с которым они вместе болтались? Черт меня подери, если я помню его имя. Возможно, я никогда и не знал его. Такой тощий тип.

— Максвелл Тремли, — подсказал Джонсон.

— Точно. Он на меня ужас наводил.

— Спасибо, — кивнул Стив.

— Вы нам очень помогли, — добавила Брайони.

Приемный покой в больнице Бартоломью оказался не слишком приятным местом, особенно если учесть опыт, который Брайони приобрела накануне. Стив был не в настроении вести беседу, а читать журналы оказалось невозможно, потому что в субботу она успела познакомиться буквально со всеми мыслимыми изданиями за последние два года.

Когда наконец появился Уотерлоу, было уже двадцать минут первого, и он все еще был облачен в халат хирурга. Доктор пригласил полицейских в маленький кабинет, отделенный от зала стеклянной перегородкой, и снова заставил их ждать — пока переоденется. Стив был необычайно молчалив.