Чтение онлайн

Они взялись за руки и на носочках, чтобы производить как можно меньше шума, направились дальше, вверх по улице.

Сэлли и Джейк бесшумно вышли из маленького алюминиевого лифта, на котором проехали последние три этажа. Они стояли в полумраке, а падающие через окно лучи Странника освещали огромное пианино. Под ногами у них простирался толстый пушистый ковер.

— Есть здесь кто-нибудь? — позвала Сэлли.

Двери лифта с легким шипением начали закрываться, но девушка придержала их, и вставила в проем маленький столик с серебряной крышкой.

— Что ты делаешь? — удивился Джейк.

— Не знаю, — ответила она. — Мы услышим звонок, если кто-нибудь захочет войти сюда.

— Подожди минутку. Ты уверена, что Хассельтайна нет дома?

Сэлли пожала плечами.

— Я осмотрюсь, а ты пока узнай, что есть в холодильнике. Только держи лапы подальше от серебряных вилок. У тебя кишки, наверное, уже марш играют?

Словно мышь, которая привела свою подругу на пир, девушка повела парня на кухню.

В маленькой пивной в Северне, около Портшеда, в которую направился Дэй Дэвис, чтобы отработать задолженность самому себе в выпивке (ведь он не пил целое утро!), он со злорадной радостью слушал приходящие по радио отчеты о Страннике. Время от времени он цветисто комментировал их, добавляя собственные наблюдения, чтобы развеселить собутыльников, которые, однако, недооценивали его усилия.

— Фиолетовая с оттенком придымленного янтаря? — кричал он во весь голос. — Это большая американская реклама, написанная рукой звезд. Да, парни, реклама виноградного сока и безалкогольного пива.

Или:

— Это святой супервоздушный шар, мои милые, присланный русскими. Он взорвется над Чикаго, потому что там царит безмолвие, и завалит самое сердце Америки листовками с наисвятейшим Манифестом Маркса!

Известия с другой стороны Атлантики приходили телеграфным путем, как заявил ироничный голос по радио, поскольку необычно сильные магнитные бури на западе вызывали помехи в приеме радиопередач.

Дэй очень жалел, что Ричард Хиллэри уехал — эти высокие бредни довели бы такого человека, как он, до бешенства; человека, который не терпит космических полетов и научно-фантастической литературы. Кроме того, Хиллэри лучше бы понял изысканные остроты валлийского поэта, нежели мрачные жители Сомерсета…

Однако, когда он выпил два бокала и услышал в докладах упоминание о потрескавшейся Луне — диктор говорил все более ироничным тоном, но теперь в его голосе слышались нервные, почти истеричные нотки — у него исчезло хорошее настроение. Он прекратил упражняться в остроумии и гневно крикнул:

— Можно подумать, что эти чертовы янки хотят украсть у нас Луну! Похоже, они не знают, что Лона уже давно принадлежит Уэльсу? Если только они сделают ей что-нибудь плохое, мы приплывем к ним и сотрем в порошок этот их Манхэттен!

Отозвалось несколько голосов:

— Заткнись, пьянчуга, мы хотим послушать!

— К черту этого валлийского болтуна!

— Да это же большевик!

— Не наливайте ему, он уже пьян!

Последние слова были адресованы владельцу пивной.

— Трусы! — во весь голос закричал Дэй. Он схватил со стола кружку и начал размахивать ею, словно кастетом. — Если вы не поддержите меня, то я вас всех оболью!

Дверь открылась и на фоне легкого тумана появилась кошмарная фигура, напоминающая пугало, одетая в комбинезон и непромокаемую шляпу с широкими полями.

— Передают по телевидению или по радио что-нибудь о приливах? — поинтересовался этот упырь. — До отлива еще два часа. А вода в канале уже быстро опускается. Я не видел ничего подобного даже во время равноденствия, когда дует восточный ветер. Можете убедиться сами! Если так пойдет дальше, то в полдень весь канал будет сухим!

— Вот и прекрасно! — крикнул Дэй и в то время, как другие направились к двери, позволил хозяину отобрать у себя кружку. Он оперся о стойку бара и закричал во весь голос:

— Ладно! Я оставляю вас и отправляюсь пешком до Уэльса. Все восемь километров я пройду пешком по руслу Северна. Видит бог, я сделаю это!

— Мы поставим тебе крестик на дорогу, — пробормотал кто-то, а какой-то остряк добавил:

— Если ты хочешь добраться до Уэльса, иди немного на восток, держась берега реки Северн. Но тебе придется преодолеть отнюдь не восемь километров, а все восемнадцать! Прямо перед нами Монмут, парень, а это не Уэльс.

— Для меня Монмут — это Уэльс и пусть черти возьмут этот проклятый договор 1535 года! — заорал Дэй, опираясь головой на буфет. — Отправляйтесь пялиться на этот чудный отлив. Я говорю, что американцы сначала уничтожили Луну, а теперь, сволочи, крадут у нас океан!

— Джимми, соединись с ретранслирующей станцией, — приказал генерал Спайк Стивенс. — Скажи, что картинка идет волнами. Пусть внимательнее следят за сигналом.

Четверка наблюдателей в подземном командном пункте сидела перед правым экраном, не обращая внимания на второй монитор, на котором уже более часа были видны только вибрирующие полосы помех.

На картинке, передаваемой с острова Рождества, был виден диск Странника и заходящая за него Луна. Однако теперь и на этом экране начали возникать помехи.

— Я стараюсь, сэр! Но ничего нельзя сделать. Связи нет, — ответил капитан Джеймс Кидли. — Радиосвязь нарушена. Остались, правда, кабельно-релейная сеть и волноводы, но даже эти…

— Но ведь мы — ставка!!!

— Мне очень жаль, сэр, но…

— Немедленно соедини меня со штабом!

— Господин генерал, связи нет…

В эту минуту пол задрожал, раздался громкий треск. Свет замигал, погас и снова зажегся. Помещение вздрогнуло. Посыпалась штукатурка. Снова погас свет и только правый экран бледно светился.

Неожиданно звездочки помех исчезли с монитора и весь экран заняло изображение огромной кошачьей головы с торчащими ушами и оскаленными клыками. Это выглядело так, словно черный тигр заглянул в телескоп, помещенный в беспилотном спутнике, подвешенном в 36800 километрах над Тихим океаном. Некоторое время изображение оставалось неизменным. Потом картинка снова пошла волнами и экран погас.

— Боже! Что это было? — воскликнул в ужасе генерал.

— Ты тоже видел? — подполковник Мэйбл Уоллингфорд истерично рассмеялась.