Страна грез
Шрифт:
Почувствовав чей-то взгляд, Эшли подняла голову, и ее взгляд встретился со взглядом Нины из-за бисерной занавеси. Улыбка, больше похожая на ухмылку, тронула губы Эшли, и она вернулась к своему чтению, не обращая больше на Нину никакого внимания.
Нина убежала обратно в спальню.
– Но это же ничего не значит, - сказала Джуди.
– Она, конечно, ненормальная, но не обязательно же ведьма.
– А чем же еще она могла заниматься там в темноте?
– поинтересовалась Нина.
– Ты же говоришь, у нее была свечка.
– Так тем хуже! Ведьмы всегда зажигают свечки и всякое такое, когда колдуют.
Говорю же тебе, она напускает на меня порчу. Я сегодня, пока сидела дома, заглядывала в ее книжки, и они все про заклинания и разные ужасы.
– Она просто хочет тебя запугать, - сказала Джуди.
– Ну, так у нее это прекрасно получается.
– Ты бы поговорила с ней обо всем.
Нина тяжело вздохнула:
– Я не могу с ней говорить ни о чем! К тому же, если это не она, то она расскажет всем, и я больше никогда не смогу и носу высунуть из дома. Я просто умру, если об этом станет всем известно.
– Я никому не скажу.
– Я знаю. А она скажет. Нарочно.
Джуди на другом конце провода вздохнула.
– Давай телик посмотрим?
– предложила она.
Нина прекрасно знала, что имеет в виду ее подруга. Пора сменить тему разговора.
И Нина была не против. Ни о чем другом она не могла подумать весь день, и это надоело ей до смерти. От этого ей начинало казаться, что она сходит с ума.
– Давай, - согласилась она.
Нина встала с кресла у окна и перевалилась на кровать. Нагнувшись, она включила двенадцатидюймовый черно-белый телевизор на батарейках, который стоял на ее ночном столике.
– Что там?
– "Красавица и чудовище" началось минут десять назад по третьей.
Нина переключила телевизор и попала на рекламу местной фирмы по продаже автомобилей на Хайвэй, 14. Толстяк в плохо сидевшем костюме супергероя восхвалял достоинства "Сотни автомобилей, бывших в употреблении, по сногсшибательным ценам!!!"
– Ненавижу эту рекламу, - сказала Нина.
– Этот Приятель Эд - такой идиот!
Джуди рассмеялась.
– Его сын учится в одном классе с Сьюзи по английскому, и она говорит, что он такой же, как папочка.
– Бедный ребенок!
Подруги жили в разных концах города, и смотреть одно и то же по телевизору, обмениваясь по телефону комментариями, для них было самым доступным совместным времяпрепровождением по вечерам после школы.
Еще реклама - диетической кока-колы и тампонов - и, наконец, продолжилась передача, начавшаяся недавно.
– Это я уже видела, - сказала Нина.
– Да, такая слащавая мура.
– Ты никогда не задумывалась, почему Кэтрин не переезжает жить к Винсенту? Там такое замечательное место! Я бы бросилась туда со всех ног.
– Мне всегда было интересно, откуда они там берут электричество?
Подруги умолкли, потому что Чудовище произнесло несколько стихов.
– Ужас, как мне нравится его голос!
– сказала Джуди.
– Угу.
– Ты пойдешь в пятницу на танцы?
– Нет, наверно. На этой неделе я, наверное, еще не совсем оклемаюсь.
Джуди усмехнулась:
– Это значит, что и ни к кому ты не пойдешь тоже. Так мы могли бы пойти вместе.
И стоять, как две идиотки, как в прошлый раз, подумала Нина.
– Мой папа говорит, что мы раздражаем мальчишек, потому что мы слишком умные, - сказала она.
– От девушки не требуется хорошо знать математику и так далее.
– А что ты ему ответила?
– Ничего. А мама назвала его свиньей.
– Мило с ее стороны.
– Да он сам так не думает, - тут же добавила Нина, защищая отца.
– Он просто говорил мне, что думают мальчишки.
– Тогда за каким рожном они нужны?
Нина подумала о мальчике, сидевшем сзади в вычислительном классе. Тим Локли.
Помереть - не встать. Но он так и не бросил на нее еще ни одного взгляда.
– В общем, да, - сказала она.
– Вот разве что...
Нина умолкла, услышав шаги на лестнице. То была не легкая походка матери, и не чуть более грузная, отцовская.
– Мне пора, - сказала она.
– Эшли пришла.
Нина терпеть не могла, когда Эшли слушала ее телефонные разговоры. Наскоро пообещав завтра быть в школе, она повесила трубку и сделала вид, что все ее внимание безраздельно поглощено телевизором.
Эшли остановилась перед дверью и вошла при полном параде. Узкие выцветшие джинсы с прорехами на коленях. Футболка с "Деф Леппардом" с обтерхавшимися рукавами.
Кожаная куртка. Волосы, словно черная львиная грива вокруг головы.
– - Как ты можешь смотреть эту чушь?
– спросила она.
Нина оторвалась от экрана.
– А что в ней такого?
– Как ты думаешь, долго шел бы фильм, если бы чудовищем на самом деле была женщина?
– ответила Эшли.
Она сняла куртку, бросила на постель, и машинально начала снимать с себя все остальное - прямо при распахнутых занавесках, так что кто угодно, стоя на пустыре за домом, мог видеть абсолютно все.
Может быть, ей именно этого и надо, подумала Нина.
– Ну так?
– спросила Эшли.
Вместо ответа Нина добавила громкости.
ЭШ
Что бы ни делала Эшли Энис, во всем была злоба. Она подслушала как-то разговор своих тетушки и дядюшки об этом. Они считали, что корни такой злобы - в смерти ее матери и в том, что отец ее отказался от ответственности за нее.
– Противоестественно было бы, - сказал дядюшка, - если бы она не была злой.
Ее оторвали от всего, что она знала. Она подсознательно ощущает, что никому не нужна - что мать покинула ее, что у отца нет на нее времени, что мы взяли ее к себе только из чувства долга. Кто бы не озлобился в такой ситуации? Надо быть терпеливыми к ней, это все, что нам остается. Она вырастет из этого.