Шрифт:
«Страх – понятие относительное.
У каждого из нас свои фобии, свои страхи».
Очень часто встречающееся
высказывание
«Дорогая передача, во субботу, чуть не плача,
Вся Канатчикова дача к телевизору рвалась.
Вместо чтоб поесть, помыться, уколоться и забыться,
Вся безумная больница у экранов собралась».
В. Высоцкий
Солнце. Неестественно яркое белёсое солнце, порождающее такой же искусственный тошнотворный свет, как от кварцевой лампы.
Или нет. Солнца нет вовсе. Это небо словно затянуто мутной плёнкой, отчего оно превратилось из ярко-голубого в блёклый, вытертый, выцветший светящийся полог.
Я стою на краю обрыва. Я очень люблю его, именно этот обрыв, ещё с детства. В этом мире есть ещё несколько мест, которые я люблю также сильно, как это, и которые вызывают в моей душе восхищение и пьянящее ликование. Но в эту минуту мне почему-то важно быть именно здесь. Опускаю глаза вниз, и у меня перехватывает дыхание от того, что открывается моему взору.
Некогда яркая удивительно красивая речная пойма, простирающаяся от подножия склона до самого горизонта, сейчас словно вся засыпана раскалённым до белизны песком. Глаза озёр по-прежнему голубые, но цвет их ненастоящий. Он сапфирово-ядовитый, мёртвый. Голые, неживые кусты и деревья то там, то здесь выделяются на белом песке угольной штриховкой сгоревших скелетов.
– Нет, – шепчу я, – нет…
В какой-то момент мне вдруг кажется, что кто-то подходит ко мне сзади и становится рядом. Я вижу его серый силуэт на самой границе своего зрения. Я поворачиваю голову, пытаясь рассмотреть его получше, но он ускользает от моих глаз, оставаясь призраком, серой тенью на грани восприятия.
– Ты звала меня? – спрашивает низкий мужской голос, лишённый всяких эмоций.
– За что? – отвечаю я вопросом на вопрос и получаю всё такой же спокойны ответ:
Конец ознакомительного фрагмента.