Чтение онлайн

Я кивнула, будто он мог меня видеть и добавила:

— Согласна.

— Я жалею, что не могу привести тебя домой и познакомить со своими родными, потому что они давно уже умерли, но такие моменты, как этот напоминают мне, что есть вещи похуже, чем давным-давно потерянная семья.

— Ага, терять их здесь и сейчас полный отстой.

— Ах, ma petite, ты за словом в карман не лезешь, — хмыкнул он.

— Я сейчас на тебя хмурюсь, чтоб ты знал.

— Но не со зла же, — парировал он.

Я улыбнулась:

— Да, так и есть.

— Je t’aime, ma petite.

— И я тебя, Мастер.

— Обычно ты говоришь это с насмешкой и закатыванием глаз. Ты никогда, никогда не говоришь этого всерьез.

— Ты действительно хотел бы, чтобы я говорила это всерьез?

— Нет, — ответил он. — Я хочу равноправных партнеров, а не рабов или слуг. И понял, что именно поэтому и выбрал тебя и Ричарда. Я знал, что вы будете сопротивляться, желая остаться свободными, остаться собой.

— А известно ли тебе теперь, насколько тяжело нам далось это сопротивление?

Он рассмеялся, и этот смех дрожью прошелся по моему телу, заставляя меня закрыть глаза и затрепетать прямо за столом.

— Прекрати, — выдохнула я.

— Ты и вправду хочешь, чтобы я никогда больше так не делал?

Дыхание вернулось ко мне дрожащим вдохом.

— Нет, — ответила я. — Я позвоню Фредо и спрошу, кого он сможет выделить в охрану с подобающими навыками.

— Я доверяю тебе и нашему старшему из веркрыс проработать эти детали.

— Спасибо. Было время, когда ты стал бы настаивать отобрать их лично.

— То было время, когда тебя привлекали мужчины послабее, но теперь это не так.

— Припоминаю, в те времена меня привлекал именно ты, — подколола я.

— Ты сделала меня лучше, Анита Блейк, как и всех мужчин и женщин, что сейчас в твоей жизни.

— Даже не знаю, что на это сказать. Такое чувство, будто я должна извиниться.

— У некоторых лидеров это в натуре, выявлять в окружающих их лучшие качества.

— Эй, это не я во главе этого маленького метафизического автобуса, а ты, помнишь?

— Я политический лидер, но в чрезвычайных ситуациях большинство наших людей последуют твоим приказам, а не моим.

— Не правда, — возразила я.

— Во время битвы, последуют.

— О’кей, что касается насилия, то да, пожалуй, я в этом не так уж неплоха. Ты же намного лучше разбираешься в политике и всяких вечеринках.

— У тебя тоже случались успехи на политической сцене.

— И лишь немногие из Арлекина лучше, чем ты, с рапирой.

Вообще-то, я была даже немного поражена тем, насколько он оказался хорош со своим выбранным им оружием. Как оказалось, он был известным дуэлянтом в свое время, пока был человеком и молодым вампиром. Только работа с клинком, как он тогда объяснил, и позволила ему выжить; Мастера день за днем бросали ему вызовы, и он выбирал свое оружие, и убивал их. Я вообще не знала об этом, пока он не начал заниматься в новом спортзале, где мы с охранниками смогли это видеть.

— Ты льстишь моему эго, ma petite?

— Я серьезно.

Он засмеялся, и на этот раз это был просто смех.

— Мне это ни к чему. Я — король, а ты — моя королева и генерал по совместительству. Тот, кто стоит на передовой и так будет всегда. Ты знаешь сильные и слабые стороны наших охранников лучше меня, потому что вы тренируетесь и работаете вместе. Ты заставляешь меня чувствовать себя из-за этого довольно неловко, а некоторых старших вампиров это вынуждает больше времени посвящать тренировкам.

— Большинство вампиров не могут увеличить мышечную массу: тело с момента смерти остается неизменным.

— Но я могу, и мои вампиры тоже.

— Один из вампиров-мятежников сказал: это потому, что ты отобрал силу у них.

— Это помогает мне стать сильнее, oui, но я считаю, что это скорее из-за того, что моя связь с нашими оборотнями более интимная. Я принимаю их теплую силу более на равных, нежели как хозяин от раба, в отличие от большинства старых Мастеров.

— Верно, все они рассматривали оборотней, как домашних животных и собственность.

— Это — один из спорных моментов при общении с некоторыми из старших вампиров.

— Да, они могут просто не смириться с этим; верживотние стекаются к нам из-за более равных позиционных прав.

— Невозможно сделать всех счастливыми, так что, в конце концов, мы делаем счастливыми себя и все возможное для других. Я не хочу рабов в своем королевстве.

— Согласна, — сказала я.

— Я должен повесить трубку, чтобы подготовить для вас самолет, — сказал он.

— Да, конечно.

— Ты медлишь. Почему?

На минуту мне пришлось задуматься, а затем я дала ему честный ответ, который прежде даже под страхом смерти не произнесла бы вслух:

— Не знаю, будет ли у меня возможность снова поговорить с тобой, и я буду по тебе скучать.

— Это делает меня счастливее, чем я могу высказать, любовь моя. Ты очень удивила и порадовала меня.

— Я не так часто говорю это, как следовало бы, Жан-Клод — я люблю тебя. Люблю смотреть на твое лицо за столом напротив, когда мы едим, и наблюдать, как увлеченно ты следишь за игрой Синрика на футболе, и видеть, как ты читаешь перед сном Мэтью сказки, когда он остается у нас, и еще тысячи удивительных вещей, и все это — ты, за это и люблю тебя.