Чтение онлайн

Найдя туалет, я влетела в дверь, и кинулась к унитазу. Меня стало выворачивать до того, как я опустилась на колени, и только успела спасти волосы, придержав их сзади рукой.

Я почувствовала кого-то позади себя.

— Это я, — отозвался Никки.

Хотя, надумай сейчас плохие парни меня достать, момент бы был выбран как нельзя идеальней. Никки стал придерживать мне волосы, освобождая мне руки. Мясо на выходе шло с трудом. Знала бы, заказала суп, или может просто выпила кофе, ага, только кофе — было бы просто супер.

Я стояла на коленях, опершись на унитаз, опустив голову вниз, пока Никки одной рукой придерживал мои волосы, а другую положил мне на лоб. Его рука казалась прохладной, но я знала, что это не так. У него, как и у всех ликантропов, температура выше человеческой. И то, что его рука мне казалась прохладной, означало, что мне хуже, чем думала.

— Здесь есть бумажные полотенца, они могут помочь, — сказал Домино.

Я думала он имел ввиду «вытереться», и собиралась возразить, что не испачкалась, но потом рука Никки пропала с моего лба и положила что-то холодное на шею. Такой контраст температур ощущался блаженством. Чем прохладней, тем лучше.

— Простите, — удалось мне проговорить.

— За что? — удивился Домино, в отличии от Никки. Он знал, частично из-за того, что был моей Невестой, частично из-за того, что понимал как я ненавижу слабость во всех ее проявлениях.

Я стала шарить рукой в поисках рулона с туалетной бумагой.

Никки наклонился помочь.

— Я сама, — вырвалось у меня, и поняла, что огрызнулась на него. — Прости.

Я отмотала немного бумаги, наконец оторвала ее от чертова рулона, и вытерла рот.

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Нет, — на автомате ответила я, а затем какая-то часть меня задумалась, было ли сказанное правдой. Разве за секунду до того, как ввалиться сюда, я не думала о том, что хочу побыть одна?

Никки отпустил мои волосы и стал выходить из кабинки.

Я потянулась назад и ухватила его за штанину.

— Пожалуйста, — попросила я. — Просто дай мне минутку. Я не хотела огрызаться. И не хочу чтобы ты уходил. Спасибо, что позаботился обо мне.

— Можешь говорить что угодно, но я улавливаю как ты чувствуешь себя на самом деле, не забыла? Ты раздражена, даже зла.

— Но не на тебя, — возразила я, все еще цепляясь за край его штанины. Ему приходилось носить штаны с очень свободной посадкой, потому что его мускулистые бедра не втискивались в некоторые модели узких джинсов.

— Только потому что ты злишься не на меня, не значит, что ты не накинешься на меня. — Я не совсем разобрала тон его голоса, но он явно не был хорошим.

— Прошу, — снова сказала я. — Давай не дадим нашим проблемам выкинут что-нибудь нехорошее. Мне просто нужно разобраться, что за чертовщина твориться в моей голове.

— Хорошо, — осторожно ответил он, будто не доверял… мне. Он был большим, сильным, сильнее и лучше большинства охранников, физически сильнее чем когда либо смогу стать я, но в этот момент я кое-что поняла, чего не понимала раньше. Если буду его оскорблять, то как моя Невеста, он ничего не сможет с этим поделать. «Невесты» по большей части не имеют возможности возразить своим хозяевам. Он даже вынужден поддерживать меня в приподнятом настроении, потому что если несчастна я, то и он чувствует себя несчастным. Я задумалась, а насколько наши с ним отношения похожи на его отношения с матерью, а затем пожалела об этой мысли. Все это очень странно и попахивало Фрейдизмом. Почему я стала думать об этом? Что, черт возьми, со мной не так? А потом поняла, что всегда так делала. Я привыкла слишком много думать над отношениями и тыкать в них палкой, пока те не разрушаться, после чего только и оставалось сказать «Вот видите, я же говорила». Блядь, да что же с этим делом такое, что за последние несколько минут я вернулась к своим старым дебильным привычкам?

Я кинула туалетную бумагу в унитаз и смыла свой обед, потом отпустила штанину Никки и протянула ему руку. Мне не нужна была помощь, чтобы подняться, но это было своего рода извинение и способ показать ему, как я сейчас благодарна, и как я его ценю.

Он смотрел на меня сверху вниз, с высокомерным выражением на лице, совершенно нечитаемым; его единственный голубой глаз смотрел на меня сурово и недружелюбно. Не только меня в последнее время одолевали старые проблемы.

Был момент, когда я подумала, что он не пойдет на уступку, и что за эти несколько легкомысленных секунд мы разрушили что-то между нами.

— Просто скажи мне взять твою руку, и помочь тебе подняться, и мне придется выполнить.

— Я не хочу, чтобы ты делал это, потому что тебе пришлось, я хочу, чтобы ты сделал это, потому что захотел.

По его лицу пробежало почти болезненное выражение:

— Почему ты продолжаешь давать мне выбор, Анита? Ты не обязана.

— Может именно поэтому, — ответила я. — Потому что не обязана.

— В этом нет смысла, — сказал он, но наклонился и взял меня за руку. Он поднял меня на ноги и тут же вывел из кабинки, так что мы оказались в основной части туалета. Он просто продолжал смотреть на меня, как будто не мог понять чем или кем я была.

— Кажется я что-то упустил, — высказался Домино. — Вы только что поругались?

— Почти, — ответила я.

— Как ты? — спросил Никки.

— Уже в норме.

— Никогда не видел, чтобы тебе было так плохо, — сказал Домино.

Я пожала плечами. Мы с Никки все еще держались за руки, как будто боялись отпустить друг друга.

— Меня довольно регулярно выворачивало на местах преступлений.

— Ты все время так говоришь, но я никогда не видел, чтобы тебе было плохо, — возразил Никки.

— Тут не место преступления, — сказал Домино. — Отчего тебе поплохело?

— Почувствовала запах разложения из палаты его отца и это оказалось слишком после событий прошлой ночи.

— Прошлой ночью запах тебя не тревожил, — заметил Никки.

— Поверь мне, еще как тревожил, — не согласилась я.

Никки слегка улыбнулся и сжал мою руку:

— Это тревожило всех, но не настолько.

— Я понятия не имею, с чего меня так скрутило.

Он притянул меня к себе так, что наши тела соприкоснулись. Никки снова смотрел на меня, но теперь это был другой взгляд, не сердитый и суровый, а как будто он о чем то усиленно размышлял.