Чтение онлайн

— А ты очень похож на Тома.

— Правда? — Джонатан был этим очень доволен.

— Разве ты не помнишь, каким высоким он был?

— Тогда все взрослые были для меня высокими.

— У него были такие же красивые черты, как у тебя. Если ты когда-нибудь задумаешь отпустить бороду, люди наверняка примут тебя за Тома.

— Я помню день, когда он умер, — сказал Джонатан. — Он водил меня по ярмарке, мы смотрели, как травили медведя. Потом я взобрался на стену алтаря, а когда надо было спускаться, очень перепугался. И тогда Том помог мне. Потом он увидел, как приближаются люди Уильяма. И запер меня в монастыре. В тот день я в последний раз видел его живым.

— Я помню, как он снимал тебя с алтаря, — сказал Джек.

— Он хотел уберечь меня от опасности, — задумчиво произнес Джонатан.

— Потом он стал спасать других.

— Он так любил меня.

Джек вдруг сообразил:

— Это ведь может помочь Филипу на суде, как ты думаешь?

— Я совсем забыл… Конечно же. О Боже!

— У нас ведь теперь есть неопровержимые доказательства, — изумился Джек. — Я видел младенца, видел священника, не видел только, как ребенка передали в монастырь.

— Франциск видел. Но он брат Филипа, и к его свидетельству могут не прислушаться.

— Моя мать и Том были вместе в то утро, — сказал Джек, изо всех сил напрягая память. — Они говорили, что собираются искать того священника. Готов поклясться, они пошли в монастырь, чтобы убедиться, что с ребенком все в порядке.

— Если она скажет об этом в суде, это может решить дело, — нетерпеливо сказал Джонатан.

— Но Филип считает ее ведьмой, — сказал Джек. — Позволит ли он ей выступать свидетелем?

— Надо попробовать его уговорить. Но она тоже ненавидит его. Станет ли она говорить?

— Не знаю, — сказал Джек. — Давай спросим у нее.

— Прелюбодеяние и кумовство?! — воскликнула мать Джека. — Филип?! — Она рассмеялась. — Боже, какая нелепость!

— Мама, это очень серьезно, — сказал Джек.

— Даже если его посадить в бочку с тремя потаскухами он не притронется к ним. Просто не будет знать, что с ними делать!

Джонатан явно нервничал:

— Над приором Филипом нависла беда. Даже если обвинения и звучат нелепо.

— А с чего вдруг мне помогать ему? — сказала Эллен. — Я от него никогда ничего, кроме головной боли, не имела.

Этого Джек и боялся. Мать его так и не простила Филипу, что тот разлучил ее с Томом.

— Точно так же он поступил и со мной. Но я больше не держу на него зла, почему бы и тебе не простить его?

— Я не из тех, кто прощает обиды.

— Хорошо, пусть не ради Филипа, сделай это для меня. Я хочу продолжать строить в Кингсбридже.

— Зачем? Церковь ведь уже построена.

— Я задумал выстроить новый алтарь на месте того, что возвел Том. В новом стиле.

— О, Бога ради…

— Мама! Филип — хороший приор, и, когда он уйдет, на его место встанет Джонатан, но для этого нужно, чтобы ты пришла в Кингсбридж и выступила на суде.

— Ненавижу суды, — сказала Эллен. — От них никогда нельзя ждать хорошего.

От всего этого можно было сойти с ума. В ее руках была судьба Филипа: только она могла доказать его невиновность. Но мать Джека была упрямой старой женщиной, и он боялся, что не сможет уговорить ее.

Попытался еще раз убедить ее:

— Может быть, тебе трудно дойти до Кингсбриджа? Все-таки возраст. Сколько тебе сейчас — шестьдесят восемь?

— Шестьдесят. И перестань меня дразнить, — огрызнулась Эллен. — У меня сил побольше, чем у тебя, сынок.

Похоже, подумал Джек. Ее волосы были белыми как снег, лицо изрезали глубокие морщины, но ее удивительные золотые глаза видели все гораздо лучше, чем прежде: стоило ей только взглянуть на Джонатана, как она сразу поняла, кто он такой.

— Ну что ж, мне нет нужды спрашивать, зачем ты здесь, — сказала она, обращаясь к Джонатану. — Ты ведь теперь знаешь, откуда ты взялся? Боже, подумать только, ты такой же высокий и почти такой же широкоплечий, как твой отец. — Она была по-прежнему независима и своенравна.

— Салли вся в тебя, — сказал Джек.

Эллен это понравилось.

— В самом деле? — Она улыбнулась. — Чем же?

— Тоже упрямая как осел.

— Хм. — Мать сердито посмотрела на сына. — Ничего, это у нее пройдет со временем.

Джек решил, что пора еще раз попросить ее.

— Мама, пожалуйста, пойдем с нами в Кингсбридж. Умоляю тебя, скажи правду.

— Не знаю, не знаю, — ответила она.

— Я хотел бы попросить тебя о другом, — сказал ей Джонатан.

Джек с удивлением ждал, что же скажет монах. Он боялся, что тот сгоряча выпалит что-нибудь такое, что не понравится матери: настроить ее против себя можно было одним словом, в особенности священнику. Джек затаил дыхание.

— Ты можешь показать мне место, где похоронена моя мать? — спросил Джонатан.

Джек потихоньку выдохнул. В этом ничего страшного не было. В самом деле, монах нашел единственную возможность немного растопить лед в сердце этой женщины.

Эллен действительно сразу оттаяла.

— Конечно покажу. Я уверена, что найду то место.

Джеку не хотелось терять время. Суд начнется утром, а им еще столько нужно успеть. Но он чувствовал вместе с тем, что торопить судьбу не следует.

— Ты хочешь пойти туда прямо сейчас? — спросила Эллен у Джонатана.

— Да, пожалуйста. Если можно.