Чтение онлайн

— Иначе тебе не пришлось бы пережить все то, что с тобой произошло. — Филип улыбнулся. — Но это не значит, что ты должен совершить нечто грандиозное в своей жизни. Может быть. Бог захочет видеть тебя смиренным монахом, покорным человеком, который посвятит себя раздумьям о Господе и молитвам во славу Его.

— Наверное, этого он и ждет от меня, — погрустневшим голосом сказал Джонатан.

Филип рассмеялся.

— Но я так не думаю. Господь не может сделать кинжала из бумаги и женской рубашки из кожи. Ты не из того материала сделан, чтобы жить в покое, и Бог знает это. Я думаю. Он хочет, чтобы ты сражался за Него, а не пел Ему осанну.

— Надеюсь, так оно и будет.

— Но в эту минуту, — Филип снова улыбнулся, — он хочет, чтобы ты нашел брата Лео и выяснил, сколько головок сыра есть у него для келаря из Кингсбриджа.

— Хорошо.

— А я пойду в капитул повидаться с моим братом. И помни — если кто-либо из монахов заговорит с тобой о Франциске, ты о нем ничего не знаешь.

— Я буду молчать.

— Ступай же.

Джонатан быстро зашагал по монастырскому двору. Строгость и торжественность разом слетели с него, и он снова был весел и бодр. Филип проводил его взглядом, пока тот не вошел в домик сыроварни. «А ведь я в его годы был точно таким, разве только он намного умнее меня», — подумал приор.

Он направился в противоположную сторону в здание капитула. Франциск прислал ему письмо с просьбой незаметно для других навестить его. Что до монахов из Кингсбриджа, то для них Филип отправился в лесную обитель с обычной проверкой. От здешних монахов их встречу скрыть, разумеется, не удалось бы, но они жили здесь совершенно отрезанными от остального мира и вряд ли смогли бы сообщить о ней кому-либо. Только приор здешней обители изредка навещал Кингсбридж, но Филип взял с него клятву хранить тайну.

И он, и его брат прибыли сюда почти одновременно, на рассвете, и, хотя они прекрасно понимали, что не стоит разыгрывать случайную встречу, все же решили сделать вид, что повидаться надумали только из-за того, что долго не виделись. Они вместе приняли участие в торжественной мессе, потом отобедали с монахами. Теперь наконец братья могли поговорить наедине.

Франциск уже ждал в здании капитула, сидя на каменной скамье у самой стены. Филип почти никогда не обращал внимания на свое отражение — зеркал в монастыре не было, — и он отмечал, как с годами меняется его внешность, по своему брату, который был всего двумя годами моложе. У Франциска в его сорок два года уже появилось несколько серебряных прядок в черных волосах и множество мелких морщинок вокруг ярко-голубых глаз. Со времени их последней встречи младший брат здорово раздался в талии, стала толще шея. «Седин у меня, похоже, побольше, — подумал Филип, — а вот жирку, пожалуй, поменьше. Интересно, неужели и у меня столько морщин?»

Он сел рядом с Франциском и обвел взглядом пустую восьмигранную комнату.

— Как дела? — спросил Франциск.

— Работники опять распоясались. У монастыря совсем нет денег, нам пришлось свернуть строительство собора. Кингсбридж снова пустеет, половина людей в округе голодает. По дорогам стало опасно ездить.

— Да уж. — Франциск с горечью кивнул. — По всей Англии такое творится.

— Ну, положим, законопреступники были, и, возможно, будут всегда, — угрюмо сказал Филип. — Может быть, алчность всегда будет перевешивать мудрость у сильных мира сего, а ярость подавит сострадание у человека с мечом в руке; возможно, так и будет…

— Что-то ты на этот раз уж слишком мрачно смотришь на мир.

— Две недели назад на нас напали бандиты. Это была жалкая попытка ворваться в город. На них было просто больно смотреть. Как только нашим людям удалось убить нескольких этих дикарей, они тут же передрались между собой. А когда стали отступать, мальчишки кинулись за этими несчастными и перебили тех, кого догнали. Это было отвратительно.

Франциск покачал головой:

— Да… все это трудно понять.

— А мне кажется, я их понимаю, — сказал Филип. — Они боялись и изгнать свой страх могли, только пролив кровь тех, кто вселил в них этот страх. Похожие чувства я видел в глазах людей, которые убили наших мать и отца. Они убили их потому, что боялись. Но как избавить человека от этого страха? Что поможет?

Франциск глубоко вздохнул:

— Мир, справедливость, благополучие… Кажется, все это так недостижимо.

Филип молча согласился.

— Ну а ты как? — спросил он.

— Состою при сыне принцессы Мод. Его зовут Генрих.

Филип что-то слышал о нем.

— Каков он? Расскажи.

— Очень умный и решительный молодой человек. Отец его умер, и он теперь унаследовал титул графа Анжуйского. И кроме того, стал герцогом Нормандским, поскольку он старший внук старого Генриха, который был королем Англии и герцогом Нормандии. Он женился на Элеонор из Аквитании и, стало быть, теперь получил титул герцога Аквитанского.

— Он правит большими территориями, чем сам король Франции.

— Получается, что так.

— Ну а все-таки, какой он?

— Образован, трудолюбив, легок на подъем, неутомим, человек сильной воли и необузданного нрава.

— Я тоже иногда мечтаю иметь необузданный нрав, — сказал Филип. — Такие люди всегда решительны и жизнелюбивы. А я, как всем известно, слишком рассудителен. Во мне нет той живости, чтобы я мог в любой момент загореться какой-то идеей.

Франциск от души рассмеялся.

— Оставайся таким, какой ты есть, — сказал он и снова стал серьезным. — Благодаря Генриху я понял, как много значит личность короля. Посмотри на Стефана: здравый смысл у него почти отсутствует; он сначала вспыхивает как огонь, потом так же быстро остывает, теряет интерес ко всему; он храбр до безумства, но все время прощает своих врагов. Люди, которые предают его, совершенно ничем не рискуют: они знают, что всегда могут рассчитывать на снисхождение и помилование. В результате ему пришлось восемнадцать лет вести войну за то, чтобы править землями, бывшими некогда единым королевством. А Генрих уже подчинил своему влиянию большинство графств и герцогств. То, что никак не удавалось Стефану.

У Филипа вдруг мелькнула мысль:

— А зачем Генрих послал тебя в Англию?

— Осмотреть королевство.

— Ну и к чему же ты пришел?

— Полное беззаконие, разруха и голод. Земля истерзана стихийными бедствиями и опустошена войной.

Филип задумчиво кивал головой. Молодой Генрих стал герцогом Нормандским, потому что был старшим сыном Мод, которая была единственным законным ребенком старого короля Генриха, некогда герцога Нормандского и короля Англии.

По этой линии молодой Генрих вполне мог претендовать на английскую корону.