Чтение онлайн

Джек с грустью смотрел на нее.

— Я знаю, что, раз ты решила, спорить с тобой бесполезно. Но что же нам делать?

— Надо подать еще одно прошение о разводе. А пока поживем порознь.

Джек был сама скорбь. Алина договорила:

— И будем каждое воскресенье приходить сюда и нарушать наше обещание Филипу.

Он прижался к ней всем телом, и она смогла почувствовать его возбуждение.

— Каждое воскресенье?

— Да.

— А вдруг у тебя опять будет ребенок?

— Все равно рискнем. А я тем временем, как и прежде, буду ткать сукно. У Филипа я купила его нераспроданную шерсть и теперь хочу попробовать найти прях и ткачей среди горожан.

— А как ты расплатилась с Филипом? — удивился Джек.

— Пока никак. Буду расплачиваться готовым сукном.

Он кивнул и с горечью сказал:

— Приор согласился только из-за того, чтобы удержать тебя в городе, он знает, что один я никуда не уйду.

Пожалуй, он прав, подумала Алина.

— Но он ведь будет еще получать дешевую одежду.

— Будь он проклят, этот Филип. Всегда своего добьется.

Алина видела, что ей удалось победить. Она поцеловала Джека и сказала:

— Я люблю тебя.

Он вернул ей поцелуй, и руки его жадно побежали по ее телу, лаская самые сокровенные места, потом он вдруг остановился и сказал:

— Но я хочу быть с тобой каждую ночь, а не только по воскресеньям.

Алина поцеловала его в ухо.

— Однажды этот день придет, — прошептала она. — Обещаю тебе.

Джек подплыл к Алине со спины и притянул ее к себе. Она раздвинула бедра и осторожно опустилась ему на колени. Он ласкал ее налитые груди, пощипывал набухшие соски. Когда он вошел в нее, она содрогнулась от блаженства.

Медленно и нежно они любили друг друга в прохладной заводи, не слыша ничего, кроме шума водопада. Джек обнял ее выпуклый живот, его руки спустились ей между ног, потом снова поднялись, и так он поглаживал ее в такт движениям своего тела. Никогда прежде они не делали этого, Джек одновременно ласкал самые чувствительные места ее тела; оба испытывали неведомые доселе ощущения. Алина полностью отдалась им, они уносили ее, заставляя забыть обо всем на свете. Вершина наслаждения застала ее врасплох, она даже немного испугалась, и волна экстаза, пробежав по ее телу, заставила ее вскрикнуть.

Пока она приходила в себя, Джек оставался в ней, все еще возбужденный. Он замер, не двигался, и Алина поняла, что он остался неудовлетворенным. Вскоре она задвигалась сама, пытаясь вновь возбудить его, но он не отвечал. Она повернула голову и поцеловала его через плечо. Вода на его лице была теплой. Джек плакал.

Семь лет спустя Джек завершил строительство поперечных нефов, и они стояли, похожие на раскинувшиеся руки крестообразной церкви, как символ его наконец осуществившейся мечты. Ему удалось не только воплотить, но и довести до совершенства облик собора Сен-Дени; все у него получилось тоньше, выше — окна, арки, сам свод. Изящную линию колонн продолжали ребра купола, сходившиеся на вершине, а через высокие стрельчатые окна собор заливал яркий солнечный свет. Стены украшала тончайшая лепнина, каменная декоративная отделка вызывала восхищение буйством фантазии.

Но в последнем ярусе окон появились трещины.

Джек стоял в верхней галерее и, глядя на северный неф, предавался глубоким раздумьям, растерянный, сбитый с толку. Весь его опыт каменщика подсказывал ему, что конструкция должна получиться прочной, и в то же время трещины говорили о каком-то скрытом изъяне. Сделанный им купол был самым высоким из всех, которые ему приходилось видеть. Он не повторил ошибки Альфреда, точно рассчитав крепость стен под каменный свод. И все же трещины пошли именно там, где и у церкви, построенной его братом, — в верхнем ярусе окон.

Альфред тогда ошибся, но Джек был полностью уверен в своих расчетах. Значит, где-то и он допустил промах, трещины были вызваны причиной, о которой он пока не знал.

Особой опасности для всего здания он не видел, во всяком случае на ближайшее время. Трещины заделали раствором, и новых пока не было видно. Но Джек чувствовал: изъян есть, и это омрачало настроение. Ему хотелось, чтобы его церковь стояла до самого Судного дня.

По башенной лестнице он спустился в галерею, где в углу, освещенном падающим из окна светом, устроил настил для черчения, и принялся вырисовывать основание одного из простенков нефа. Сначала он нарисовал ромб, потом внутри него — квадрат, затем — круг внутри квадрата. Главные стержни простенка расходились из четырех точек ромба, поднимались по колонне и затем разветвлялись на четыре стороны света, образуя арки. Вспомогательные стержни исходили из углов квадрата и, поднимаясь вверх, становились ребрами свода. Круг в центре чертежа обозначал ядро всего простенка.

Все чертежи Джека строились на основе простых геометрических форм и довольно сложных пропорций, таких как, к примеру, соотношение квадратного корня из двух к квадратному корню из трех. Джек научился извлекать квадратные корни в Толедо, но большинство каменщиков не владели этим приемом, поэтому они пользовались только простыми геометрическими построениями. Им было известно, что если через четыре угла квадрата провести окружность, то диаметр ее будет больше длины стороны квадрата в соотношении корень квадратный из двух к единице. Эта пропорция считалась у каменщиков самой древней, испокон веку они строили согласно ей, соизмеряя таким образом толщину стен в обычных зданиях.

Перед Джеком же стояла более сложная задача: надо было считаться с тем, что в религии каждая цифра имела свое значение. Приор Филип хотел теперь строить собор в честь Девы Марии, поскольку Плачущая Мадонна творила больше чудес, чем могила святого Адольфа; поэтому Джеку было поручено использовать цифры «девять» и «семь», которые считались цифрами Марии. Неф, по его плану, должен был иметь девять пролетов, а алтарь — семь. Аркады в боковых приделах будут состоять из семи арок в каждом пролете, а в западном фасаде прорежут девять стрельчатых окон. Джек никогда особо не задумывался над богословским значением цифр, но чувствовал, что постоянное их сочетание добавляет завершенному зданию внутреннюю гармонию.