Стол
Шрифт:
«А что, действительно здорово, а? Может, принять предложение?» – мелькнуло в голове у чиновника.
– А почему Слузов не стал князем? – ревниво спросил Аркадий Львович.
– Он сам захотел быть графом.
– А, понятно.
Столоначальник встал, прошелся по кабинету и опять уставился на Маросейку.
«Как тут спрыгнешь при пожаре? Остаться в живых шансов не так уж много. Сгоришь или задохнешься от дыма… А Москва бурлит, вон народу сколько бегает, бизнесом занимается. А стол? Как его-то при пожаре сохранить?» – опять всплыла навязчивая мысль.
Минуту спустя столоначальник обратился к послу дворянства:
– А кто главнее: князь или граф?
– У кого больше денег, связей и хитрости – тот и есть хозяин жизни.
– А, ну да, кх-кх, да…
«Чего же я хотел от этого дворянского депутата? – опять пришло ему на ум. – Денег у них нет, какой же другой актив мог меня заинтересовать? А, ну да, вспомнил! Незатейливая вещица, но полезная для связей…»
В этот момент зазвонил внутренний телефон. Дульчиков взял трубку и услышал голос Любаши:
– К вам на прием прибыло известное лицо. Разрешите доложить? Это срочно.
– Заходи! – А сам недовольно подумал: «Кого это принесло?»
В дверях появилась секретарша.
– Что там у вас в приемной происходит? – брюзгливо скривил лицо господин Дульчиков.
– Депутат пришел.
– Что еще за трибун с Охотного ряда? Какого созыва? У одних полномочия закончились, у других еще не начались.
– Он вечный. Я его с детства помню.
– Что, он не представился? Как его фамилия? – столоначальник старался говорить приказным тоном.
– Точно не помню. Но как бы Подхолюзин.
«Подхолюзин? А, ну да, это очень опасный субъект…» – мелькнуло в голове у генерала.
– Дружище Вадбольский! Подожди-ка меня в приемной! Утешу известное лицо нашей Думы, тут же тебя приглашу. Депутаты – люди справедливые, но капризные!
Ты, кх-кх, не обижайся. Да, вот еще что: в приемной к тебе подойдет молодой человек. Он представляет банк «Аллегро». Господин Семенюра задаст пару вопросов касательно банковской деятельности. Будь, дружок, с ним пооткровенней. Понял? – И, придав голосу сердечность, повернулся к секретарше: – Любаш, приглашай народного избранника!
Едва российский дворянин оказался в приемной столоначальника, к нему тут же подскочил молодой человек. Он заговорщически улыбнулся, взял Вадбольского под руку, отвел в сторону и представился:
– Влад Семенюра, банк «Аллегро». Давно мечтал иметь с вами дело! Человек с такими связями и умом очень интересует наш банк. Что самое главное и приятное, знакомство наше не бесплатное. Вот вам приглашение на праздничный банкет по случаю десятилетия самого известного ресторана Москвы «Марио». Российские столбовые дворяне – известные европейские гурманы. А блюда «Марио» отвечают самым изысканным вкусам. Там будет вся элита столицы: политика, бизнес, культура. Окажите честь, приходите с супругой или знакомой дамой на роскошный ужин!
– Вы меня с кем-то спутали, – с опаской во взгляде еле выговорил Вадбольский. – Я скромный преподаватель консерватории. О ресторане «Марио» впервые слышу. Вы, молодой человек, ошиблись!
– Ваша фамилия Вадбольский? Вы из княжеского рода? Ваш кузен Слузов работает в Генеральной прокуратуре?
– Все верно. Но откуда вы все это знаете?
– «Аллегро» имеет досье на самых известных людей страны. Вы не хотите обслуживаться в нашем банке? У нас прекрасные комиссионные!
– С моей-то зарплатой? – заскулил посол Дворянского Собрания. – Неужели две тысячи семьсот рублей в месяц вас заинтересует? Вам нужны богатые люди и фирмы! Я, к сожалению, не тот…
– Не торопитесь отвергать деньги. Я сделаю предложение, от которого вы не сможете отказаться. Послушайте, у вас большая семья: мать, жена, две дочери. Прокурор дает вашей матушке, своей единственной тетке, пятьсот долларов в месяц на проживание. Плюс ваших сто долларов и зарплата вашей жены. Итого – шестьсот семьдесят долларов в месяц. Разве это деньги для семьи родового российского князя? Граф Слузов ведет десятки уголовных дел. О многих из них мы хорошо информированы. Если в конце каждого разбирательства вы будете обращаться к учредителям предприятий, руководство которых находится под следствием, с просьбой открыть счета в банке «Аллегро», а мы по своим каналам станем давать о вас нужную информацию – что, мол, через вас можно получить крышу в Генеральной прокуратуре, – никто не откажет! Все они с превеликим удовольствием перейдут к нам на банковское обслуживание. В этом и состоит ваша роль! Вы будете иметь пять, десять, пятьдесят тысяч долларов в месяц. Сто тысяч, миллион! Миллионер Вадбольский. «Мерседес» господина Вадбольского к подъезду! Самолету господина Вадбольского разрешен вылет! Князь Вадбольский ищет капитана и экипаж на свою яхту! А вы получили приглашение на ужин к князю Вадбольскому? Вы видели, в каких платьях дочери Вадбольского? Какой кулон у матушки Вадбольского? Чудо! А дача Вадбольского в Барвихе? А дом Вадбольского в Каннах? Вы читали о коллекции импрессионистов Вадбольского?
– Ой, пощадите… – шепотом проговорил потомственный аристократ. – Остановитесь, прошу вас! Не называйте таких громадных сумм, такой дорогой собственности! Ваши соблазны сводят меня с ума. Слушать все это выше моих сил! – Его качнуло, он прислонился к стене, задрожал всем телом, руками обхватил лицо и тихо зарыдал.
«Пусть успокоится», – подумал довольный господин Семенюра.
Уже несколько минут спустя они обменивались телефонами.
Аркадий Львович протер салфеткой «Темпо» лицо, судорожно смял ее и быстренько, даже как-то нервно, бросил в корзину. Он опять обнял стол, расцеловал его, на лице появилось выражение нежности. Дульчиков едва успел выпрямиться в кресле, как в дверях появился известный думец. Выглядел он богато: безукоризненный костюм пепельного цвета фирмы «Бриони», изящная черная обувь от Кельяна, строгая ганзиатская голубая сорочка с модным обрубленным воротником, галстук от Ланвин.
– Привет начальникам! Где тут можно сесть? – сипло бросил Подхолюзин, адресуя свой вопрос в никуда. – Чиновники твоего ведомства стали такими строгими, что без разрешения боюсь выбрать себе стул. Ха-ха-ха!
– Да что вы такое говорите?! Я с радостью желаю служить вашему превосходительству! – господин Дульчиков вмиг вспотел, схватил стул и подставил его вальяжному политику. – Какой вопрос, глубокоуважаемый, необходимо решить? Я весь – внимание. Всегда готов быть вам полезен!
– Слушай, генерал. Твои люди наехали на Баргузинский деревообрабатывающий комбинат. Ошибка! Грубейший промах! В прошлое воскресенье весь коллектив как один проголосовал за нашу партию. А ты их тут же наказываешь. Только не говори, что ты яб-ник или с-вец!
– Нет, что вы, я, кх-кх, стопроцентный ваш! В партийный актив Северо-Западного округа вхожу. Все мои клиенты получили наказ только за наши идеи голос отдать!
– Что же ты периферийных партийных друзей топишь? Что, трудно найти других? Может, очки тебе заказать? Пенсне подарить? Бинокль? Список неблагонадежных юридических лиц фельдъегерской службой прислать? – Подхолюзин говорил бесцеремонно, как российский вельможа, наделенный властью. Его нос был вздернут, а широкие губы холодно и иронично приоткрыты.