Стимул
Шрифт:
– Послушайте, Эдгар, - со всей возможной благожелательностью заговорила Вирджиния.
– Пока не заявился ваш патрон, отправляйтесь-ка к себе домой и ложитесь в постель. И вообще, время от времени стоит пожевать что-нибудь. Для здоровья это ой как пользительно!
С этими словами она повернулась и вышла. А вскоре и думать обо всем забыла. Мысли её переключились на другое.
Прошло минут пять, когда вдруг из стены прозвучал тяжелый, выбрирующий, с жестяным звоном женский голос, который позвал Эдгара.
Молодой человек задрожал. Затем, как бы ожив, поднялся.
– Эдгар, опустите жалюзи, заприте дверь и зажгите свет, распорядился тот же голос безапелляционным тоном.
Парень повиновался как автомат, но руки его продолжали дрожать. Глаза от страха, казалось, хотели выскочить из орбит. Он запер дверь, которая отделяла помещение от других апартаментов.
В воздухе раздалось что-то вроде свиста, затем появились светящиеся точки. Не открывая дверь, на пороге комнаты появилась женщина. Она прошла сквозь дверь!
Демоническая женщина, расплывчатая и нематериальная. На ней было длинное белое прозрачное платье. Некоторое время дверь ещё просвечивала сквозь нее.
Она стояла как какой-то сверхъестественный манекен, ожидающий своего физического воплощения.
Наконец видение уплотнилось, материализовалось и стало реальным человеком. Женщина сделала несколько шагов вперед, подняла руку и с силой ударила Эдгара по лицу.
Он пошатнулся, но устоял, а затем заскулил, плача от боли и обиды.
– Эдгар, вы знаете, что не смели курить.
Она опять угрожающе подняла руку, и снова раздался звук хлесткой пощечины.
– Останетесь здесь, как обычно, и будете исполнять свои обязанности. Ясно?
– Женщина холодно посмотрела на него и продолжала: - К счастью, я вовремя прибыла и увидела эту... журналистку. Вам просто повезло. Я уже готова была использовать хлыст.
Она развернулась, направилась к двери, слегка задержавшись, прежде чем пересечь порог, и исчезла.
Стоит только стать свидетелем какого-либо несчастного случая или катастрофы, и ежедневной рутины как не бывало. Так уж устроена человеческая натура. До пожара Вирджиния часто проходила мимо вывески "Научных футуристических лабораторий", не обращая на неё ни малейшего внимания. Теперь же, минуя здание, она поглядывала на него с некоторым интересом.
Дня через два после пожара они вместе с мужем вышли из того же самого ресторана, где она была прошлый раз, неподалеку от конторы. Она проводила взглядом мужа, пока он шел к университету, и тоже отправилась по своим делам. Поравнявшись с пристанищем "футуристов", Вирджиния почему-то отчетливо припомнила все детали того дня и остановилась. Потом бросила любопытный взгляд на стеклянную дверь.
– Хм!
– хмыкнула она.
В конторе вместо обуглившегося сверкало свежей краской новое окошечко и, конечно, стояли новые кресла. Эдгар Грей сидел там в своей излюбленной позе, читая журнал.
Она снова увидела в профиль его очень юное прыщавое лицо и выпирающее адамово яблоко. Рядом с ним стояла пустая корзинка для завтраков.
Все это показалось Вирджинии настолько рутинным, что она тут же ушла.
Но случилось так, что тем же вечером, в восемь часов, она садилась с мужем в такси возле дома "футуристов", направляясь в театр, и случайно глянула на дверное стекло.
В нем отражался свет лампы за окошечком. В её лучах Эдгар все так же продолжал сидеть на том же месте и читать.
– Хорошо устроился и давненько уж сидит, - громко проговорила она.
– Что ты сказала?
– переспросил профессор Меншен.
– Да так, ерунда, Норман.
Через неделю, в одиннадцать с четвертью, она снова проезжала мимо дома "футуристов". Эдгар все сидел и читал при свете лампы.
– Ну и ну!
– воскликнула Вирджиния.
– Хозяин этой халбуры, как мне кажется, настоящий паук-кровопийца.
Муж насмешливо посмотрел на нее:
– Да-а. Работа журналиста слишком обогатила твой лексикон, дорогая!
И тут Вирджиния рассказала ему о своем коротком знакомстве с заведением "футуристов". Она увидела, что профессор нахмурился и взгляд его стал задумчивым. Однако кончилось тем, что он просто пожал плечами:
– А что тут удивительного? Может, этот Эдгар дежурит здесь по ночам. После войны многие привыкли не спать дома. Кстати, ты и сама частенько нарушаешь трудовое законодательство. Мы с тобой тоже нередко вынуждены питаться в ресторане, поскольку ты не можешь одновременно работать и заниматься кухней.
Тут он изобразил отвращение, скорчив гримасу.
– Рестораны! Тьфу, гадость!
Вирджиния засмеялась.
– Может быть, у них действительно туго с персоналом, - наконец, став серьезной, сказала она.
– Но ведь, в конце концов, речь идет просто о том, что хозяева относятся к своим служащим как к людям второго сорта, мнением которых можно пренебречь.
– Все это так. Боюсь, что ты права. Мне, к слову сказать, часто становится не по себе из-за того, что я не могу помочь тебе по хозяйству. У меня слишком много времени отнимает курс лекций по психологии, который я веду. Да и контакты мои с окружающими в значительной степени ослабли из-за занятости. А знаешь что? Не поговорить ли тебе на эту тему со старым Крайдли? Вы же работаете вместе, а у него в таких делах больше опыта и рассудительности.
Редактор отдела науки Крайдли выслушал Вирджинию, поглаживая бороду.
– Так вы говорите, "Научные футуристические лаборатории"?
– наконец вымолвил он.
– Нет. Никогда ими не занимался. Сейчас посмотрим...
Он ухватил валявшийся на краю стола коммерческий справочник и начал его листать.
– Да. Вот нашел... Исследования... Хотя это ничего не объясняет. Но, - он поднял глаза от книги, - дело вроде бы законное...
А потом с усмешкой добавил:
– Бьюсь об заклад, что вы ищете в этом деле какую-нибудь хитрушку.