Чтение онлайн

– Конечно, нет. Выбрось это из головы. Слушай, я никак не пойму, что ты с креветками делаешь. У тебя какой-то замысел или ты их просто не любишь?

– Обожаю. И замысел у меня грандиозный. Я сначала съем суп, а потом сделаю себе комплексный бутерброд с сыром и креветками.

– А вкусно? – с сомнением спросила Настя, переводя взгляд со стаканчика с супом на лежащий рядом с Коротковым солидный ломоть хлеба, на котором красовались уложенные ровными рядами розовые креветки.

– Мне нравится. Если очень попросишь – дам один раз откусить.

– Я подумаю, – засмеялась Настя. – Хоть бы ребята скорей объявились, сил нет ждать.

Первым вернулся Селуянов. К сожалению, с пустыми руками.

– Не смотри на меня, как учитель на двоечника Сидорова, – заявил он, увидев на Настином лице одновременно разочарование и недоверие. – Я хорошо смотрел. Не сомневайся. Нет в этих делах ничего. А у вас пожрать не осталось?

Настя сделала ему два бутерброда с сыром и чай. Николай промычал что-то невразумительное, но, судя по интонации, благодарственное. Понять точнее было трудно, потому что половина довольно солидного куска хлеба с сыром моментально оказалась у него во рту.

Через полчаса позвонил Миша Доценко. У него тоже ничего. Настя совсем приуныла. Шансов на успех оставалось с каждой минутой все меньше. Неужели она ошиблась? Но ведь должны быть звенья, составляющие замысел человека, который решил расправиться таким образом с Михаилом Черкасовым. Он не мог ограничиться только блокнотом, это глупо, это бессмысленно. Блокнот могли не найти вообще никогда. Должно быть еще как минимум два звена, и первое – наводка на Черкасова. Очень приблизительная, но дающая возможность его подозревать. Без этого все остальное в принципе теряет смысл.

Но она все-таки не ошиблась. Приз в этой гонке достался Игорю Лесникову.

– Был звонок в отделение милиции по месту жительства разыскиваемого Валентина Гольдина. Звонили дежурному дня через два после объявления о розыске, которое сделали по телевизору. Неизвестный мужчина сообщил, что видел юношу, похожего на разыскиваемого, на улице Муранова вместе с мужчиной лет около сорока, с длинными волосами, завязанными сзади в хвост.

– Хорошие приметы, – кивнула Настя. – В точности указывают на Черкасова, было бы желание искать. И что дальше?

– Дежурный сделал запись и передал ее оперативнику, который вел розыскное дело. А тот на следующий день выехал в Калугу на задержание и был тяжело ранен. Сообщение проверить не успел. В больнице он пролежал полтора месяца, розыскное дело передали другому сотруднику, который по нему вообще практически ничего не делал. А на это сообщение даже и внимания не обратил. Это то, что ты хотела?

– Да.

Настя закрыла глаза, через несколько секунд открыла их и торжествующе улыбнулась.

– Да, Игорь, это то, что я хотела. Это то, что нам нужно. Конечно, в убийствах нет ничего хорошего, и радоваться тут нечему. Но, черт возьми, до чего же приятно чувствовать, что ты не глупее убийцы!

Игорь Лесников славился своей серьезностью, хотя чувством юмора обделен не был, совсем наоборот. Просто улыбался он редко. Поэтому в ответ произнес всего несколько слов:

– Ну и хорошо, что я тебе угодил. Я пошел, счастливо.

Что ж, истинный преступник постарался обеспечить привязку Черкасова к пропадающим юношам. Но пока только к живым. Кроме этого, он должен был «привязать» его и к трупам. И сделать это он мог самым простым способом. Ничего проще и эффективнее криминальная мысль человечества пока не придумала.

На этот раз к Черкасову Коротков приехал вместе с Настей. Сцену они застали самую непринужденную. Михаил Ефимович, облаченный в фартук поверх плавок и майки (по случаю жары), старательно драил раковину на кухне, а двое охранников с упоением смотрели по видаку американский фильм с Чаком Норрисом. Увидев Настю, Черкасов смутился и ринулся надевать брюки. Через минуту он вернулся одетый и причесанный и только тут посмотрел на гостью более внимательно.

– Мы никогда раньше не встречались? – спросил он, с любопытством разглядывая ее. – Вы беседовали со мной на Петровке, это я помню. Но мне еще тогда показалось, что я вас где-то видел до этого.

– Мы действительно встречались, – улыбнулась Настя. – Незадолго до того, как вас задержали. Прямо возле вашего дома.

– Ах да! – вспомнил Михаил. – Конечно. Злая такая девушка, от моей помощи отказалась. Значит, вы тоже в милиции работаете? Надо же.

Она решила не рассказывать ему об их первой встрече почти двадцать лет назад. Скорее всего, Михаил тогда вообще не заметил ее, лицо у Насти было неяркое и запоминалось с трудом.

– Михаил Ефимович, нам сейчас придется поехать вместе с вами к вам домой.

– Меня отпускают? – обрадовался он. – Вы все выяснили наконец? Слава богу!

– Нет, к сожалению, мы пока ничего существенного не выяснили. Но домой к вам поехать все-таки надо.

– Зачем? Что мы там будем делать?

– Вы внимательно посмотрите, не пропало ли у вас что-нибудь.

– Пропало? – изумился Михаил. – Вы хотите сказать, что, пока я тут сижу, мою квартиру обокрали? Я так и знал, так и знал, что добром эта ваша затея не кончится!

Он побледнел и, казалось, готов был расплакаться.

– Успокойтесь, Михаил Ефимович, ваша квартира в порядке. Но у нас есть основания думать, что несколько месяцев назад кто-то в ваше отсутствие вас навестил. И, вполне возможно, прихватил с собой что-нибудь.

– Я ничего не понимаю, – растерянно пробормотал Черкасов. – Но если нужно, поедем, конечно, какой разговор!

– Мы тоже пока мало что понимаем, – успокоил его Коротков.

Впрочем, утешением это послужило слабым. Всю дорогу Черкасов ерзал на сиденье машины и хрустел пальцами. Пожалуй, Дорошевич не преувеличивал, мысль о чужом человеке в собственной квартире вызывала у Михаила ужас, близкий к брезгливому отвращению. Настя представила себе, что будет с Черкасовым, когда он увидит свое жилище, и содрогнулась. После задержания квартиру дважды обыскивали и осматривали, и сохранение в ней чистоты и порядка представлялось более чем сомнительным.