Чтение онлайн

– Ну что ж, – констатировал полковник Гордеев через пять дней наблюдения, – по крайней мере мы можем быть уверены, что за эти пять дней он никого не похитил и не убил. Что будем делать дальше? Есть предложения?

– Я бы его задержал, – сказал Селуянов. – А чего? По краже-то у нас доказательств достаточно. Вот за кражу и задержим. А там посмотрим, подумаем, как его раскалывать.

– А ты что скажешь? – обратился Гордеев к Насте. – Согласна с Николаем?

– Нет, – твердо ответила она. – Ни в коем случае. А вдруг он не расколется? Вы только представьте себе: где-то сидят эти несчастные мальчишки, может быть, умирают, может быть, им нужна помощь, но мы же не знаем, где они. А Черкасов будет молчать. И что мы будем делать? Он признает кражу, покается, пойдет под суд. И вполне возможно, суд отправит его в зону. А мальчики? О них ты подумал?

– Ну прямо-таки, будет он молчать, – презрительно протянул Селуянов. – Он кто? Джеймс Бонд? Иоганн Вайс? Обыкновенный педераст, который настоящего страха вообще не нюхал никогда. Вон Славка, про которого я рассказывал, через столько передряг прошел, а и то в глухую защиту уходить не умеет. Ты не думай, что это так просто: молчать на допросах. Это только в книжках легко. Молчит и молчит, честь ему и хвала. На самом деле для этого нужна мощная психологическая подготовка. А откуда она у Черкасова? Он в разведшколе не учился.

– Ты прав, Коля, – тихо сказала Настя. – Я знаю, что молчать очень трудно и не каждый это умеет. Но я все время думаю о самом плохом. А вдруг Черкасов умрет?

– То есть как умрет? – не понял Селуянов. – Зачем ему умирать?

– Ни за чем. Умрет – и все. Сердце не выдержит. Или у него какой-нибудь врожденный порок, о котором он и сам не знает. В один прекрасный момент перегородочка тоненькая лопается – и конец. Мгновенная смерть. И сделать ничего нельзя. И профилактики никакой для таких случаев не существует. Представь себе: мы Черкасова задерживаем по подозрению в совершении кражи, так и не узнав, где находятся мальчики. А Черкасов умирает у нас на руках. И если, когда мы все-таки их найдем, окажется, что кто-то из них умер, потому что мы слишком долго искали и не пришли вовремя на помощь, как ты будешь дальше жить? Что ты будешь делать со своим чувством вины? Пока он на свободе, у нас есть шанс. Когда мы его упрячем в камеру, мы рискуем этот шанс потерять безвозвратно.

– Согласен, – кивнул лысой головой Виктор Алексеевич. – А кстати, у вас есть версия, почему он за пять дней ни разу не навестил своих пленников, если таковые у него имеются?

– Два варианта, – откликнулась Настя. – Либо он почуял слежку, либо в настоящее время пленников у него нет. На сегодняшний день в розыске числятся четыре мальчика-москвича с подходящим типом внешности, но побывали ли они в руках именно Черкасова, можно будет утверждать только после того, как их найдут. Если он почуял слежку и поэтому не навещает их, то это тоже плохо. Мы ведь не знаем, какой режим он сам себе организовал. Может быть, он завозит туда продукты на две-три недели и наркоты побольше, тогда все не так страшно. Но если мальчики полностью беспомощны и у них нет еды, а Черкасов не едет к ним, потому что увидел за собой «хвост», тогда мы опять кругом виноваты.

– Что же получается? – подал голос Коротков. – Если у него в настоящий момент пленников нет, то наблюдение бессмысленно. Мы можем таскаться за ним до второго пришествия, но к месту он нас все равно не приведет. Ему просто незачем там бывать. А ведь в этом месте должны быть улики, без которых нам не о чем будет с ним разговаривать.

– Ты прав, Юра, но ты и не прав, – ответил Гордеев. – Он – маньяк. И рано или поздно он сорвется. Даже если он заметил слежку. Даже если у него никого сейчас нет. Он все равно сорвется, потому что обязательно наступит момент, когда он не в состоянии будет справиться со своими чувствами. И тогда он выйдет на охоту. Но в том, что ждать мы можем до второго пришествия, ты, конечно, прав. И даже дольше. Настасья, завтра возьми у следователя все заключения экспертов по исследованию одежды девяти трупов, посмотри, что там есть интересного с точки зрения привязки конкретно к Черкасову. Коротков, ты за Черкасовым не следишь, он тебя, балбеса, теперь в лицо может узнать, займись вплотную теми четырьмя пацанами, о которых говорила Анастасия. Может быть, нам удастся установить точно, что они не у Черкасова, тогда мы по крайней мере не будем бояться, что они погибнут исключительно из-за того, что мы установили наблюдение и Черкасов нас заметил. Селуянов, тебе и Свалову – самая черная работа.

– Как всегда, – буркнул Николай.

– Не огрызайся. Вы должны придумать мощную легенду для «наружников». Слава богу, Черкасов у нас вполне официально подозревается в краже, и за ним в соответствии с рапортом наблюдают «наружники», но никто не поймет, какого рожна за ним надо столько времени по пятам ходить, вместо того чтобы арестовывать. Ваша задача – сделать так, чтобы это никого не удивляло. Настасья, что-то ты про «Мечту» давно ничего не рассказывала. Ты что, забросила эту линию?

– Забросила, – призналась Настя. – Другой работы много. И потом, коль мы нашли Черкасова, то в «Мечте» надобность как-то отпала.

– Это ты зря, – укоризненно покачал головой Гордеев. – Не пренебрегай запасными вариантами, мало ли как жизнь обернется.

Настя понимала, что начальник прав. Уже неделя прошла с тех пор, как Леша передал ей, что звонил Якимов. Не годится так исчезать, выдала легенду – будь любезна следовать ей. Отпала надобность – аккуратно выйди, не заставляя людей мучиться догадками и подозрениями.

Геннадий Свалов работать по субботам не любил, это было совершенно очевидно. Настя с удивлением думала, как же он ухитряется работать в уголовном розыске, устраивая себе по два выходных в неделю. Да этого ни один начальник не потерпит. Наверное, Гена умел делать вид, что работает, а сам в это время занимался своими делами, деньги зарабатывал. Поэтому, когда ему объявили, что в субботу он должен ехать вместе с Настей в «Мечту», молодой оперативник не сумел скрыть недовольство.

– Оденься соответственно, – попросила Настя, – ты должен выглядеть как сотрудник достойной доверия фирмы. И ехать нам придется на твоей машине, она все-таки поприличнее.

Из двадцати семей, живших в коттеджах «Мечты», воспользоваться услугами по страхованию выразили желание почти все. Отказавшихся было всего трое, в их числе – Соловьев. Настю это удивило. Ей казалось, что Владимир должен чувствовать себя особенно уязвимым.

– Почему ты не хочешь застраховать дом? – спросила она, отправив Свалова осматривать коттеджи и знакомиться с жильцами.

– Я тебе уже говорил: у меня брать нечего. Мой дом для грабителей никакого интереса не представляет.

– Ну, грабители не всегда бывают достаточно осведомленными, – заметила Настя. – Они могут подумать, что ты – человек состоятельный и у тебя есть чем поживиться. А когда обнаружится, что они ошиблись, уже будет поздно. Двери и окна повреждены, мебель сломана, ты сам напуган до смерти. Ничего не найдя, они могут начать тебя пытать в надежде, что ты им скажешь, где прячешь деньги. Не боишься?