Стихотворения, Шеллер-Михайлов Александр Константинович

Стихотворения

на обложку

Шеллер-Михайлов Александр Константинович

Шрифт:

<1873>

«Иди, покуда хватит силы…»

Иди, покуда хватит силы, Устанешь — сядь и отдыхай, Своей судьбы не проклинай И хладнокровно жди могилы. Смотри от скуки на дорогу: Тревожной жизни гам и шум Разгонят рой тяжелых дум И грусть рассеют понемногу. Тех, кто отважней и моложе, За взгляд надменный не кляни И пожалей их, что они Когда-нибудь угаснут тоже…

<1871>

«Пусть будет вновь покорена…»

Пусть будет вновь покорена Вольнолюбивая страна, Пусть сгубят пули палачей Ее красавцев сыновей. Прольется кровь на почву нив, Где, тяжко головы склонив, Колосья сочные растут И, зрея, новой жатвы ждут. Ту жатву дети соберут, И, как отцы, они пойдут Бороться вновь под звон мечей За волю Греции своей.

<1867>

«Враги умолкли — слава богу!..»

Враги умолкли — слава богу! Друзья ушли — счастливый путь! Осталась жизнь, но понемногу И с ней покончу как-нибудь. Немой покой меня тревожит, Пою, чтоб слышать звук живой, А под него еще, быть может, Проснется кто-нибудь другой.

<1870>

«Еще рассвет от нас далеко…»

Еще рассвет от нас далеко, Еще нельзя нам отдохнуть, Еще бредем мы одиноко, Впотьмах отыскивая путь. И, непроглядной тьмой объяты, Мы упадем еще не раз, И тень неузнанного брата, Как тень врага, встревожит нас. Но знаю я, что день всесильный Одержит верх над царством тьмы, И только то даст плод обильный, Что проповедовали мы.

<1871>

«Настала осень: пыль и зной…»

Настала осень: пыль и зной Не станут мучить до истомы, И над усталой головой Не грянут бешеные громы. Но замолчат и соловьи, Задремлет лес, увянут розы, И лишь бессменные дожди Польются медленно, как слезы.

Не плачь, что листья увядают, Не плачь, что смолкли соловьи И что тебя не согревают, Сверкая, осени лучи. Но горько плачь, что с каждым годом Ты сам относишься черствей К людским страданьям и невзгодам И даже к грезам юных дней.

<1871>

«Пусть, всё, что в сердце наболело…»

Пусть всё, что в сердце наболело. Забыв мертвящий рабский страх, Потоком бурным льется смело В проклятьях, криках и слезах. Но только в скуке полусонной Не дай мне, господи, уснуть И ядом желчи затаенной Не отравляй больную грудь.

<1871>

«До слез, до боли не нужна…»

До слез, до боли не нужна, Страшна, как дикий крик мученья, Тоски и ужаса полна, Пугает жизнь, как привиденье. Порою рад сойти с ума, Чтобы спастись от мысли смелой, Чтоб днем казалась эта тьма И дню не виделось предела. Но гордый ум, назло судьбе, Всё сознает, всё переносит И рвется, пламенный, к борьбе, Покуда тела смерть не скосит.

<1870>

299. САМОУЧКА

Мужик и нищий по рожденью, Душою чуткой с детских лет Рвался ты к книге и ученью, Как рвутся узники на свет. На чердаке ночной порою, Забыв и сон, и детский страх, Перед украденной свечою Лежал ты с книгою в руках. Бог знает, как во мраке ночи, Дитя безграмотной семьи, Твои заплаканные очи Следить за буквами могли. Но всё же ряд великих истин Ты уловил назло судьбе, И угол твой стал ненавистен, Как место лобное, тебе. На самовольное изгнанье, Дитя, решился ты тогда, Чтоб воевать за право знанья, За право вольного труда. Какие дни, какие годы Среди обид и нищеты, Герой бестрепетный свободы, За право знанья прожил ты! Но бой окончился победой, Теперь ты опытом богат, Иди же в путь и проповедуй — Купил ты это право, брат. Пускай в тебя летят каменья, Но не врагам того смутить, Кто мог оков тяжелых звенья Рукою скованной разбить.

<1873>

300. МОЯ СУДЬБА

Я не из тех, кто по дороге ровной Спешит дойти к уютному гнезду, Чтобы смотреть оттуда хладнокровно На бедствия, гоненья и нужду. Порывисто, в мучительной тревоге Стараюсь я расчистить сорный путь, И никогда от бурь среди дороги, Не хочется мне в сторону свернуть. Я не боюсь суровой непогоды, — Мне песнь ее мятежная сродни: В ней слышен гнев за старые невзгоды, В ней слышен стон за сгубленные дни. И грезится мне часто в те мгновенья, Что за грозой настанет тишина И после тьмы, тревоги и волненья Еще милей покажется она. Я не из тех, кто всё друзьям прощает, Кто может жать к груди своей врагов, Кто своего покоя не сменяет На страстный гнев иль жгучую любовь. Знакомы мне живых страстей порывы! Я первый звал врагов своих на бой, Я первый рвал все связи дружбы лживой И никогда не дорожил собой. Мне всё равно, придется ль мне расстаться, Горя враждой, с последним из друзей, Придется ль мне изгнанником скитаться В чужом краю, среди чужих людей, — Но всё ж себя не оскверню я ложью, Из ближнего кумира не создам И не склонюсь в мольбах к его подножью, Подобно всем запуганным рабам. Я не из тех, кому нужна опора, Кто с детских лет ходил на помочах, Кто без чужой поддержки гибнет скоро, Кто должен гнуть чело свое во прах. Я вышел в мир из темного подвала, Оборванный, голодный, босиком, И песнь одну мне нищета певала Во тьме ночной, за каторжным трудом: «Ты призван в мир работать и бороться! Не уставай открыто биться с злом, Покуда грудь от мук не разорвется, Или, как раб, безмолвствуй под бичом». И я пошел отважно в путь унылый, И с той поры мне не страшна судьба: Она грозит мне темною могилой, Но я спасен от участи раба.

<1875>

301. БЛАГОДУШНЫЕ

Вам блага земные с избытком даны, Несет вам богатства житейское море, Но радостей ваших порывы смешны И вдвое смешней ваше горе. На пажитях тучных, как стадо овец, Пасетесь вы мирно до самого гроба, — Далеки сомненья от сонных сердец, Чужда им могучая злоба. Гражданские распри терзают весь свет, Проклятья и стоны доходят до неба, — Вы сыты — вам дела до ужасов нет, Не тронувших вашего хлеба. Несутся рыданья сирот, матерей Над трупами падших, но, к ним без участья, Отпраздновать пир вы спешите скорей Во славу животного счастья. Но радостей вечных, к несчастию, нет, И жизнь ваша тоже нелегкая шутка: Порой назначают парадный обед, У вас же — расстройство желудка.

1 2 3 4 5 6