Стихотворения и поэмы, Кузнецов Юрий Поликарпович

Стихотворения и поэмы

6.25 + -

рейтинг книги

Шрифт:

Стихи 1965–1979

* * *

Не выходят стихи. Ну и ладно. Забуду, покину Стол, чернильницу, сердце, решительно влезу в пиджак. Выйду в ночь, как в отставку, с презрением шляпу надвину, Саркастически толстые губы поджав. Мама, мама, ваш сын неудачник. Ваш сын неприкаянный ходит. Разве можно так долго ходить? Разве можно так долго курить? Не выходят стихи. Понимаете, жизнь не выходит. Может, время жениться и шлёпанцев пару купить? Я горю белым светом своих неподкупных бессонниц. Мой обугленный рот «Презираю!» кричит на меня. Я лопату беру и копаю в том месте, где совесть. Ненавижу стихи! Прометей, не желаю огня!

1965

* Я люблю тебя за всё так просто, *

Я люблю тебя за всё так просто, Я тебя собою задарил. Но любовь моя, как папироса, Хоть её о сердце закурил. Ты глядишь куда-то мимо-мимо. Едким взглядом всё вокруг слепя. Я курю и кашляю от дыма, Осыпаю пепел на себя. Ветер за тобой бежит вприпрыжку, Волосы твои на искры рвёт. В первый раз курю - ещё мальчишка, - Папироса кончится вот-вот.

1966

Атомная сказка

Эту сказку счастливую слышал Я уже на теперешний лад, Как Иванушка во поле вышел И стрелу запустил наугад. Он пошел в направленье полета По сребристому следу судьбы. И попал он к лягушке в болото, За три моря от отчей избы. — Пригодится на правое дело! — Положил он лягушку в платок. Вскрыл ей белое царское тело И пустил электрический ток. В долгих муках она умирала, В каждой жилке стучали века. И улыбка познанья играла На счастливом лице дурака.

1968

* Закрой себя руками: ненавижу! *

Закрой себя руками: ненавижу! Вот Бог, а вот Россия. Уходи! Три дня прошло. Я ничего не слышу И ничего не вижу впереди. Зачем? Кого пытался удержать? Как будто душу прищемило дверью. Прислала почту — ничему не верю! Собакам брошу письма — растерзать! Я кину дом и молодость сгублю, Пойду один по родине шататься. Я вырву губы, чтоб всю жизнь смеяться Над тем, что говорил тебе: люблю. Три дня, три года, тридцать лет судьбы Когда-нибудь сотрут чужое имя. Дыханий наших встретятся клубы — И молния ударит между ними!

1968

Ветер

Кого ты ждёшь?.. За окнами темно, Любить случайно женщине дано. Ты первому, кто в дом войдёт к тебе, Принадлежать решила, как судьбе. Который день душа ждала ответа. Но дверь открылась от порыва ветра. Ты женщина — а это ветер вольности… Рассеянный в печали и любви, Одной рукой он гладил твои волосы, Другой — топил на море корабли.

1969

Русская мысль

Скажи мне, о русская даль, Откуда в тебе начинается Такая родная печаль?.. На дереве ветка качается. День минул. Проходит два дня. Без ветра на дереве мечется. И взяло сомненье меня: Мерещится иль не мерещится? Поют, опадая, листки. С чего оно, право, качается? Пошёл и напился с тоски… Так русская мысль начинается.

1969

* Из земли в час вечерний, тревожный *

Из земли в час вечерний, тревожный Вырос рыбий горбатый плавник. Только нету здесь моря! Как можно! Вот опять в двух шагах он возник. Вот исчез. Снова вышел со свистом. — Ищет моря, — сказал мне старик. Вот засохли на дереве листья — Это корни подрезал плавник.

1970

* Завижу ли облако в небе высоком, *

Завижу ли облако в небе высоком, Примечу ли дерево в поле широком — Одно уплывает, одно засыхает… А ветер гудит и тоску нагоняет. Что вечного нету — что чистого нету. Пошёл я шататься по белому свету. Но русскому сердцу везде одиноко… И поле широко, и небо высоко.

1970

Водолей

Итак, я еду в сторону Кавказа, На прочее давно махнул рукой. Сулит душе утраченный покой Свободное течение рассказа. Я еду мимо пашен, мимо рек. В окне земля российская мелькает, Обочь несётся, дальше проплывает, А далее стоит из века в век. Что там стоит?.. Не храм ли Покрова? Аль разъярённый силуэт Петра? Рождённый в феврале, под Водолеем В самодовольный аварийный век, Я вырос с инфантильным поколеньем, Издёрганный и точный человек. Надежды запах стал несносно горек, И очерствел воспоминаний хлеб. Я позабыл провинциальный город, Гду улицы выходят прямо в степь. Был город детства моего — дыра, Дыра зелёная и голубая. И девушка моя, как мир стара, Сияла, лёгкая и золотая. На карусель мы сели, на скамью Летучую и голубую. Но закружило голову мою, И я забыл зелёную свою И первую и дорогую. «В Москву! — кричал. — Немедленно в Москву!» Зачем же из неё в тоске бегу я? От проводницы принимая чай, Наверно, я забылся невзначай. Душа моя повита дымкой скуки, А проводницы голос серебрист. Она смеётся: — Уберите руки! Вы всё равно не женитесь, артист. Оставим эти шутки в стороне, И я считаю это невозможным. Гражданка, в одиночестве дорожном Не думайте так плохо обо мне. Я вспомню золотое. Нелюдимо Локтём о шаткий столик опершись, Я чай приму, я брошу сахар мимо, Я размешаю чайной ложкой жизнь. Проеду мимо пашен, мимо рек, В окне земля российская мелькает, Обочь несётся, дальше проплывает, А далее стоит из века в век. Я вспомню голубое. Стык за стыком Несутся вспять былые времена. Но в городе есть улица одна. Тончайшей ложкой со стеклянным стуком Я постучусь… Откроет дверь — она! Я понимаю, как её встревожит. — Вы помните, двенадцать лет назад Я вас любил, любовь ещё, быть может… — Ах, это вы? Садитесь, Александр!
– Но в хитрый разговор совсем некстати Ворвались дребезжащие болты И голос: «Остановка!» На закате Горят верхи деревье и мечты. Вокзал качнулся, замерли деревья, И в воздухе переломилось время. Я вышел с чайной ложкой на перрон. О, город детства, это он ли? Он! Что с поездом? «Задержится немного». Успею!.. О, забытая дорога! Мне стыдно потому, что всё прошло. Вот этот дом. Знакомое окошко. Я постучал, как дьявол, чайной ложкой В холодное горящее стекло. В окне мелькнуло женское лицо, Открылась дверь бесшумно на крыльцо. Смеркалось. Вышла женщина из света. Я молвил у ступеньки на краю: — Не узнаёшь знакомого поэта?
– Она произнесла: — Не узнаю.
– Стояли и смотрели друг на друга. Ужеди это ты, моя подруга? Куда девались тонкие черты, Полёт, и блеск, и девичьи замашки? На сарафане гнутые цветы… О, полнота! О, гнутые ромашки! — …Муж лётчик был. Характер своенравный. Мы оба были слишком равноправны, Он надоел мне этим. Он ушёл… - Она закуску принесла на стол. — А как живёшь теперь? — На алименты.
– Вы слышите, друзья-интеллигенты? — Я вспомнила! — воскликнула она.
– Тихоня, ты любил меня… О, боже! Как я смеялась в девочках!.. Постой же! Куда? Уж поздно… — Да! И ночь темна. И в прошлом ничего-то не найти, А поезд мой давно уже в пути. И площадь привокзальная пуста. И скука ожидания остра. Но вот машина. Морда между делом Зевает. На борту во всю длину Намараны скрипучим школьным мелом Два слова: «Перегоним сатану!» Вот кстати! Грузовик остервенело Понёсся. Я нагнал остывший чай На следующей станции. Прощай, Острота ада!.. И душа запела О свежести, утраченной давно… За прошлогодним снегом еду в горы. — Чуть было не отстал! — А поезд скорый, - Сказал сосед, — отстать немудрено.

1970

Поющая половица

Среди пыли, в рассохшемся доме Одинокий хозяин живёт. Раздражённо скрипят половицы, А одна половица поёт. Гром ударит ли с грозного неба, Или лёгкая мышь прошмыгнёт, - Раздражённо скрипят половицы, А одна половица поёт. Но когда молодую подругу Проносил в сокровенную тьму, Он прошёл по одной половице, И весь путь она пела ему.

1 2 3 4 5 6 7-71